Куда приводят мечты в пятницу вечером...

      Когда сильно мечтаешь, то можно домечтаться бог знает до чего. В этом Елена Михайловна, сорока двух лет  отроду, с лёгким характером и с нерастраченным запасом веры в чудо - убедилась в пятницу вечером, подливая в чай сироп шиповника.

      Началось всё с невинного желания "просто присесть на дорожку" перед генеральной уборкой. За окном шёл унылый дождь, на подоконнике пышно и уютно цвели фиалки, а на кухонном столе лежала квитанция за капремонт. Елене Михайловне остро, до покалывания в пальцах, захотелось красивой, кинематографичной жизни... Чтобы как в фильмах, где главная героиня в шёлковом халате пьёт кофе на балконе с видом на море, а у её ног колышется шлейф из мужского обожания.
     - А почему бы и нет? - подумала Елена Михайловна, поправляя уютную флисовую пижаму.
     - Я женщина видная. В душе мне вообще двадцать пять. Имею я право на личное счастье?

     Она закрыла глаза и запустила маховик визуализации по методикам из интернета. Для начала Елена Михайловна соткала из воздуха идеального мужчину. Пусть его зовут Лионель. Нет, слишком вычурно - пусть будет Леонид, но с лёгким налётом заграничного шарма. Архитектор. Или ресторатор. Нет, владелец небольшой, но безумно уютной винодельни в Тоскане! У него благородная седина на висках, лёгкая небритость и бархатный баритон, которым он шепчет: - Елена, твои сырники -  это поэзия.
     Мечта росла и крепла. Через полчаса Елена Михайловна уже мысленно переехала к Леониду в Италию. Она видела, как они гуляют среди оливковых деревьев, как он дарит ей огромные охапки пионов без всякого повода, и как они вместе выбирают цвет занавесок для гостевой спальни.
      - Я буду музой, - счастливо улыбалась в темноту Елена Михайловна.
      - Буду вдохновлять его на создание шедевров.
Но тут в идеальный мир тосканского романтизма без приглашения ворвалась суровая бытовая логистика. Елена Михайловна была женщиной практичной, поэтому мечта мгновенно обросла деталями.
      - Погодите, - нахмурилась она, не открывая глаз.
      - Если у него винодельня, значит, там сезон сбора урожая. А это тонны винограда. И ведь эти итальянские наёмные рабочие сто процентов половину разворуют, если за ними не следить. Леонид - творческая личность, он в цифрах ничего не смыслит. Придётся мне брать бухгалтерию на себя.

      К одиннадцати вечера Елена Михайловна уже виртуально воевала с итальянской налоговой инспекцией. Оказалось, что европейское законодательство - это вам не справку СФР получить. Отчётов было много, все на итальянском, а язык Елена Михайловна знала только на уровне "белиссимо" и "чао". Дальше - хуже. В мечту нагло приехала мама Леонида, донна Кончетта. Пожилая, властная итальянка в чёрном, которая с первого взгляда невзлюбила русскую невестку.
      - Что это за паста? - экспрессивно кричала донна Кончетта в голове Елены Михайловны, размахивая поварешкой.
      - Мой Лёнечка достоин лучшего! В ней нет души!
      - В ней есть соль и аль-денте! - мысленно огрызалась Елена Михайловна, утирая со лба воображаемый пот.
 
      К полуночи романтическая сказка окончательно превратилась в триллер. Леонид, как выяснилось, в быту был невыносим: раскидывал свои дизайнерские носки по палаццо, страдал от кризиса среднего возраста и трижды в неделю устраивал творческие истерики с битьём антикварной посуды. Вдобавок ко всему, Елена Михайловна, как преданный цветовод, попыталась перевезти в Тоскану свои любимые комнатные растения. Но на итальянской таможне её роскошный спатифиллум "Женское счастье" и три сортовые, бережно выращенные фиалки, арестовали из-за отсутствия международного фитосанитарного сертификата. Леонид вместо того, чтобы дать таможенникам взятку, устроил перформанс о свободе флоры, и их обоих чуть не забрали в миланскую полицию.

      В час ночи Елена Михайловна сидела на диване в полном изнеможении. Сердце колотилось. Надвигался суровый итальянский арбитражный суд - винодельня обанкротилась из-за нашествия виноградной тли, Леонид ушёл в запой коллекционным коньяком, а донна Кончетта грозилась проклясть Елену у местного священника.
     - Господи, да за что мне всё это?! - вслух воскликнула Елена Михайловна и в панике открыла глаза.
Вокруг стояла тишина. Пахло лавандовым кондиционером белья. На подоконнике, живые и невредимые, фиалки гордо раскрывали свои нежные фиолетовые бархатные лепестки. Квитанция за капремонт на столе выглядела как самый прекрасный, самый стабильный документ в мире. Никакой налоговой, никаких истеричных виноделов, никакой итальянской свекрови и никаких проблем с таможней.

      Елена Михайловна перевела дух, подошла к windows-подоконнику, нежно погладила пальцем упругий лист замиокулькаса и с облегчением посмотрела на мокрый асфальт спального района.
      - Какое счастье, - подумала она, аккуратно опрыскивая фиалки из пульверизатора.
      - Завтра суббота. Пойду в наш "Магнит", куплю минтая. Никаких оливковых рощ. Господи, спасибо, что я никуда не уехала!
Она легла в кровать, укрылась одеялом и решила, что верить в хорошее нужно строго дозированно. Например, завтра она помечтает о новом грунте для пересадки и жидком удобрении с калием. Там хотя бы понятные риски.

      Субботнее утро началось идеально. Никакая донна Кончетта не гремела поварёшкой под ухом, а фиалки на подоконнике благодушно впитывали утреннее солнце, полностью одобрив своё неслучившееся бегство в Тоскану. В десять утра в дверь позвонили. На пороге стояла Люська - подруга детства, женщина кипучей энергии и обладательница трёх кредитов, двух сыновей-подростков и мужа Коли, который работал автомехаником и обладал удивительным талантом генерировать бытовой абсурд.
     - Ленка, умираю, налей чаю! - с порога заявила Люська, сбрасывая туфли.
     - Мой-то вчера опять отличился. Насмотрелся в интернете роликов про "мужа на час" и решил, что у него пропадает коммерческий талант. Елена Михайловна разлила по чашкам свежезаваренный цейлонский чай и пододвинула к подруге тарелку с печеньем. Реальность стремительно вступала в свои права.
     - И что? - с улыбкой спросила Елена.
     - Что-что! - Люська экспрессивно взмахнула ложкой, едва не задев стоящую на столе фиалку.
     - Дал объявление на Авито: "Мастер на все руки, соберу мебель, починю сантехнику, недорого". Первой же клиенткой оказалась какая-то дамочка из новостроек. Купила шкаф-купе, а собрать некому. Ну, мой Коля, гордый как павлин, взял чемодан с инструментами и поехал. Звонит мне через два часа, шёпотом, из туалета этой дамочки. Говорит: - Люся, спасай, я тут деталь лишнюю прикрутил, теперь двери открываются только внутрь шкафа, а обратно не идут. И хозяйка заперта внутри, потому что она залезла проверять полки!

      Елена Михайловна поперхнулась чаем. Тосканский винодел Леонид с его творческими кризисами и битьём посуды мгновенно поблек на фоне сурового уральского реализма.
     - И как вы её доставали? - сквозь смех спросила Елена.
     - Да как! Коля в панике стал ломиться в дверь, сломал замок, выбил заднюю стенку из ДСП. Дамочка в слезах, обещает засудить, Коля божится, что всё отработает. В итоге он ей до трёх ночи бесплатно перестилал линолеум в прихожей в качестве компенсации за моральный ущерб. Приполз под утро, весь в клее, злой, чемодан свой проклял. Говорит, что больше никакой романтики предпринимательства. В понедельник пойдёт на базу, будет тихо крутить гайки.

      Люська сделала большой глоток чая, блаженно зажмурилась и посмотрела на Лену.
     - Вот скажи мне, ну чего мужикам спокойно не живется? Всё о каких-то миллионах мечтают, о бизнесе, о стартапах. Нет бы сидеть тихо, телик смотреть, фиалки твои поливать. Вот у тебя - красота! Тишина, покой, стабильность. Капремонт вон оплачен...

      Елена Михайловна ласково посмотрела на свои фиолетовые бархатные цветы, потом на Люську, у которой на куртке ещё остался едва заметный след от чужого линолеумного клея. Внутри у Елены разлилось такое глубокое, абсолютное умиротворение, какого не подарил бы ни один коллекционный коньяк в мире.
     - Ты абсолютно права, Люсенька, - мягко сказала Елена Михайловна, подливая подруге чаю.
     - Мечтать - оно, конечно, можно. Но только очень аккуратно. Чтобы случайно внутрь шкафа не замуровало.
Они рассмеялись, и субботний день покатился дальше - простой, понятный, пахнущий домашней выпечкой и лишённый каких-либо геополитических или итальянских рисков.