Белый конверт игры Глава 9 Часть вторая

Часть вторая Одна дорога, свитая из семи
Нет пути к счастью, путь – это и есть счастье
Будда
Глава 9 Поющие сверчки
Незнакомец, который представился Давидом, посмотрел на звездное небо. Созвездия сияли ярко и призывно. Потянуло прохладой. Океан стал спокойнее, его песня от громогласной превратилась в нежную колыбельную. Все остальные путники были слегка растеряны. Игра началась, словно чужой розыгрыш, так как ничего не произошло. Но Давид лишь таинственно улыбнулся в свете керосиновых ламп. Затем решил успокоить присутствующих.
- Вам не стоит в столь прекрасную ночь беспокоиться земными проблемами. Во – первых, вам не нужно ничего подписывать. В вашу линию жизни, я повторюсь, это игра вписана с рождения, поэтому, зачем нужна вся бумажная волокита? Только тем, кто пытается придать себе значимости. Во – вторых, сообщать родным, близким, друзьям, вам тоже не придется. Они не заметят ваше отсутствие, обещаю.
- А, если мы погибнем в этой игре, как вы будете объяснять данный факт нашим близким, знакомым, друзьям? Ведь, как я понял со слов Азиза, что, мы все должны умереть. И уже не вернемся в нашу привычную жизнь, - Джошуа возвышался над большинством присутствующих, словно Атлант, который боялся не выдержать груз ноши.
- Я не говорил, что вы умрете. Умереть и не вернуться – разные слова, Джошуа. Как вы сами заметили, это сказал Азиз. К нему и все вопросы. До чего же вы люди бываете слишком навязчивы к самим себе. Вы надумываете наперед на несколько столетий. Зачем?
- А где будут проходить игры? - Сирша хотела узнать больше о том, что их ожидает впереди.
- Я вас переправлю на тот берег острова. В ночи его трудно приметить. Там и начнется ваше путешествие.
- Так почему мы до сих пор здесь? – Сирша отмахнулась от назойливых насекомых.
- Потому что переправлять вас ночью – очень не разумный поступок с моей стороны. Для вас приготовлены семь походных палаток на берегу моря. В них есть все необходимое. Завтра утром, я вас всех разбужу, снаряжу. Хотя все есть в палатке. Вы сможете разобраться и без меня. Стоит только набраться терпения, дорогая моя Сирша. Да, еще и поспать вам оставшееся время. Возможно, у вас потом не всегда будет столь сладкая возможность, - лицо Давида стало серьезным, большинство не стало спорить с ним. Но Таро решился спросить.
- А почему нас нельзя было переправить сразу?
Давид был терпелив, как талантливый учитель он постарался объяснить Таро словно неразумному ребенку.
- Потому что воды ночью не спокойны.
Коротышка только хмыкнул. Фраза их провожатого его позабавила.
- Не спокойны?! Бог с вами. Я бывал здесь много раз, но об такой чуши я не слышал. Вы нас запугиваете, чтобы нами проще было управлять?
- Нет. Для большинства эти воды спокойны и миролюбивы. Но не для тех, кто вошел в игру. В водах может таиться  непредсказуемое, будьте осторожны, - Давид стал спускаться вниз, показывая всем видом, что разговор закончен. Всем пора спать. Проходя мимо Таро, мужчина обронил, - Бог со мной, Таро. Главное, чтобы вы его не потеряли.
Спустя полчаса все разместились по палаткам. В округе стояла людская тишина. Только запели сверчки в прибрежной траве: мягко, словоохотливо, талантливо. Анне не спалось. Она всегда спала плохо на новом месте. Должно быть, большинство тоже мучаются от нахлынувших мыслей в голове, но стараются все же уснуть. Но только Анна не смогла договориться с собственным сознанием, поэтому она вылезла из палатки, оглядевшись. Звезды продолжали безмолвно освещать побережье. В их свете, впрочем, ничего не изменилось. Лишь добавилась свежесть муссона. Женщина не стала надевать обувь и решилась пройти по берегу босиком. Впереди светил маяк, к нему и пошла Анна, стараясь ступать тише, чтобы не разбудить оставшихся. Если Азиз шел к бухте, чтобы вода не задела его туфли, то Анна наоборот погрузила ступни в пенистые волны, которые накатывала в своем режиме. Как давно она не была просто у воды. Хотя с детства она обожала  запах влажной земли, тины, крики чаек. Женщина глубоко вздохнула ртом. Увидев впереди поваленное дерево, она прошла к нему и села, спрятав руки в карманы. Кто – то специально принес его сюда, чтобы любоваться, наслаждаться, любить свою жизнь. Как же быстро протекла ее часть, и она уже не стройная девушка, которая верила в сказки и решительно рвалась изменить свою жизнь.
- Не спится?
- Вы так бесшумно ступаете, Давид. Легко и непринужденно. Вас не давит груз житейских забот. Многие бы вам позавидовали, - Анна чуть пододвинулась, давая Давиду присесть рядом. Анна же продолжила, - Я всегда сплю плохо не в своей кровати. Долго привыкаю. Хотя, думаю, что большинство не будет сегодня спать.
- Я вам не помешал, вашему уединению? Хотя я просил, не забывать, что игра началась, и от многих привычек придется отказаться. Находиться в стороне не безопасно, Анна. Вам придется научиться заново жить в команде, - Давид грустно поморщился. Потом снял с себя пиджак (он уже успел переодеться) и накинул его на плечи Анны, так как ночью воздух свеж, - Не хватало, чтобы вы еще простудились раньше времени. И помню, что вы сказали мне в прошлый раз при встрече, что я не в вашем вкусе,- Анна изумленно посмотрела на него в темноте.
- Я была груба с вами. Простите меня. Но меня мучили воспоминания тогда. Сейчас ваша забота мне приятна. Да, вы правы были тогда, и сейчас правы. Что моя прогулка – опрометчивый шаг. Но прогулка мне необходима. Да, и страх – плохой спутник для тех, кто хочет выжить в игре, - Давид не перебивал ее, Анна же не понимала саму себя. Раньше она не стала бы изливать душу с незнакомцем. Но не сегодня, ведь незнакомец сам заметил, что многих возможностей у них просто может не быть, - Вы, знаете, а вы ведь нас подбирали не наугад.
- В каком смысле? – Давид ногой потрогал песок, оставляя рытвину, которую наполнит вода.
- Хотя во всех людях живет своя боль. Но немногие боли сближают людей. Каждому кажется, что его горе сильнее, как и многие пытаются найти ответ всю жизнь: за что им выпало столько бед по жизни, - Анна потерла руки, прежде чем продолжить, - Мне понравился Илья. Я знаю, какая боль его мучает.
- Он вам что – то уже рассказал? – теперь очередь было удивляться и Давиду.
- Нет, сверчки напели, - Анна пыталась иронизировать. Насекомые как раз продолжали очередную сюиту. Пение сливалось  с шумом волн, что успокаивало, - Конечно, нет! С истинной болью редко с кем поделишься, не желая быть слабым. Но я чувствую его боль. Боль потери ребенка – ни с чем не перепутаешь. От Ильи еще пахнет молоком, - Анна глубоко вздохнула.
- Вы до сих пор себя вините, что у вас нет детей? – голос Давида упал до шепота, но Анна слышала четко каждое его слово. Женщина закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы не сказать лишнего, хотя их сопровождающих не из тех, кто не умеет чувствовать.
- Я знаю, что вы знаете наши истории, знаете наши беды, Давид.
- Почему вы так решили? Я – обычный человек, - на его фразу Анна беззлобно рассмеялась.
- Обычный? Я не всегда была успешным модельером, богатой и властной, Давид. Я родилась в небольшом городке. Моя мать тянулась из последних сил, чтобы дать мне образование. Мама верила. Она умела верить в чистоту, в радость, в счастье даже в черные дни. По воскресениям мы с ней ходили в церковь. Мама любила Бога, любила как собственного сына, которого она потеряла до моего рождения. Старая обитель духовников было здание, где лавки почернели от старости. Ни чем практически церковь не была примечательна, по сравнению с другими церквями в богатых районах, тем более с соборами. За этой церковью ухаживал старый седой священник в толстых очках – линзах. Он, как никто другой умел давать дельные советы, он был добр. Для меня он всегда находил сладость. Он научил меня читать. В церкви после войны осталось практически мало икон. Да, и я не понимала тогда их красоту или значимость. Но в церкви чудом уцелела статуэтка, которую священник всегда убирал в шкаф, как символ нерушимой веры в то, что добро всегда побеждает зло. Ничего особенного или дорогого не было в фигурке ангела. Но мне он казался таким красивым, живым, солнечным, теплым. Его лицо мне улыбалось каждое воскресное утро. Мама старалась по воскресеньям испечь для меня пирог со сливами. Компенсировать многое, что она попросту не могла мне купить. Может, я и забыла его вкус, но помню его запах. Запах свежего хлеба, смешанный с запахом сладких медовых слив, которые потомились в печи. Этот пирог был с ароматом любви, заботы, безоблачного детства. Также пахла и статуэтка ангела. От  вас тоже пахнет мамин пирогом, Давид. Вы пришли нам помочь. Вы не боитесь темноты, которая стала поглощать людей.
Мужчина встал, поправив брюки. Он был смущен, но не опустил глаза.
- Я прошу вас, Анна, не геройствуйте в пути. Я восхищаюсь вашей рассудительностью и бесстрашием. Но прошу вас, будьте осторожны. Скоро рассвет. Нас ждут лодки.
Давид не стал ни опровергать, ни подтверждать слова Анны. А ей и не хотелось, чтобы он сказал что – то иное в ответ.
- Мама всегда говорила, что рассвет бывает лишь тогда, когда человек сам верит, что он доживет до него. Но  все в руках Всевышнего, - Анна встала и сладко потянулась, еще стройная для своих лет, ощущая прилив сил даже после бессонной ночи.