Жизнь без тебя
на подоконнике образовалась.
На борту тихой комнаты проживая,
меня давно вытеснившая усталость
смотрит на это вторжение, но не верит
глазам, потому что глядит – моими.
Я прошу её встать. Достать из кладовки вермут.
Принести зажигалку. Пропасть в сигаретном дыме.
Но она не слушает. Поскольку я тот осадок,
чьих взглядов на жизнь чурается сам напиток.
У неё свой режим. Установленный свой порядок.
Она собирает раздавленных и разбитых
и становится ими, запертыми в себе, но
не щадит робеспьеров, топчет их транспаранты,
да сегодня пошатнулась её система,
но сегодня она увидела слёзы правды.
В них отразилась, гляжу, не моя царица...
один только я в зеркале кривоватом.
Жизнь словно просит изменника возвратиться
к энеидам её, к трагедиям, к илиадам,
словно толкает к размытому бездорожью,
к тамтаму дождя, к сиренам, к тоске в стихи и,
ссылаясь на белый свет, как на волю божью,
обнимает меня с любовью в лице стихии.
Потому-то я буду славить её вершины,
спуски, пороги, оползни, катастрофы.
Прямо в груди я почувствовал танец Шивы.
Ощутил под ногами горбатую твердь Голгофы.
Хоть она страшней, чем Горгона, Харибда, Сцилла,
к ней спешу из чертога, в ливень, к чумазым лужам...
Оттого ли столь горько, что не ты меня воскресила?
что костёр любви был холодным дождём потушен...
Свидетельство о публикации №126081504252