Музыкальный салон

  В середине 80-х Битлз переживают новый пик популярности. Бесчисленные фанаты рок-н-ролла набивают на футболках силуэты ливерпульской четвёрки через самодельные трафареты, кое-как вырезанные скальпелем из чертёжной бумаги. Гитара - самый продаваемый атрибут дворовой культуры.
 Я окончил пятый класс и тоже решил приобщиться к музыке. Мать купила мне фанерную гитару за 20 рублей со скрипучими струнами. В комплекте шёл промасленный ключ для регулировки прилегания грифа. Гитара совершенно не держала строй, но мне нравились эти дивные звуки. И Господь услышал меня. На Воровского предприимчивые евреи  открыли музыкальный салон, где можно было нанять педагога и арендовать келью с любым музыкальным инструментом. Из многочисленных комнатушек доносилась какофония фортепиано, или как говорят лабухи, "фоно" , контрабаса, виолончели и скрипки. Меня записали к Нипрокину, молодому бородатому парню лет двадцати восьми, с выразительными зелёными глазами. Он знал своё дело и от "Полюшко-поле" я довольно быстро дошёл до романса Гомеса, периодически извлекая тренера из бара "Черномор", что в ста метрах от музыкального салона. Нипрокин снабдил меня кучей самоучителей игры на шестиструнной гитаре, а когда я более-менее освоился с инструментом, поехал со мной на дизеле в Тирасполь за чешской Кремоной и сам выбрал лучшую по звуку. Оглядываясь назад, можно сказать, что музыкальный салон - не худший период в моей жизни. Пока народ курил план и пил Алиготе, я рос духовно.
  Нипрокин учился в музыкальном училище, жил за ипподромом в конуре, похожей на те соты из музыкального салона, с женой на десять лет старше его, и никогда не называл её по имени, только "супруга". Когда он не лабал на свадьбах, найти его можно было в "Черноморе" или на музыкальной бирже.
  Моё тринадцатилетие мать решила отметить с помпой, заказав столик в ресторане "Море" недалеко от проспекта Шевченко. Пригласила Нипрокина. Было полно непривычной еды, а на сцене надрывала связки, не попадая в ноты, никому неизвестная Лариса Долина. Я жевал шашлык, запивал манговым соком и думал: "Нехилое детство выдалось у меня. Я бренчу на гитаре, мать крутит шашни с Нипрокиным, а через стенку, в соседней комнате шестой год не встаёт мой парализованный отец". Тем не менее, это был самый яркий день рождения в моей жизни.
  По мнению Нипрокина я подавал надежды и он уболтал мать отдать меня во взрослую музыкальную школу к Виктору Стрельникову, ученику Иванова-Крамского. Звучало пафосно, но нужно было вкалывать до кровавых мозолей и постоянно мазать ногти вонючим рыбьим жиром, чтоб не трескались. Школа была вечерняя и платная. Занятия длились до 22  часов и я хронически не высыпался. Помнится, даже участвовал в шефских концертах в глазном госпитале. Наверное, слепые - самые благодарные зрители. Они не видят всего тотального п**деца вокруг, оставаясь в душе детьми. В музыкальной школе я отзанимался два года, добравшись до Франсиско Тарреги. Но нужно было готовиться к поступлению в институт, а совмещать музыку и общее образование сродни самоубийству.
 Через пару лет "Музыкальный салон", как и бар "Черномор" с его фирменными метитеями закроют. Новая пугающая реальность вступит в права.