Вкус вечности. Петля времени

Глава 6. От кутюр до погони.

Для того чтобы раствориться в лабиринтах современной Европы, «Ордену Шёлковых Лап» — куда, разумеется, не входила донна Сапфира, — требовалось принять её правила, не изменяя своей сути.
Дон Мурчелло и донна Сапфира направились в самое сердце роскоши Мон-Ако — на площадь Казино, к сияющим витринам закрытых бутиков. Этому выходу предшествовали долгие часы, проведённые в номере отеля, где услужливый служащий просвещал их по поводу времени, в которое они попали. Он думал, что подыгрывает им, полагая, будто благородные господа просто затеяли изысканную историческую игру. В ход пошёл компьютер, открывший им тайны чужого быта, географии, истории и современных технологий. Мурчелло и Сапфира изучили правила здешнего отдыха и даже тонкости этикета за завтраком.
Вполне удовлетворённые полученными знаниями, полностью готовые к выходу, донна и капитан спустились в просторный холл, собираясь покинуть гостиницу. Едва они ступили на мрамор, навстречу им приблизилась пара довольно милых, воспитанных и скромных молодых людей, которые вежливо пожелали им хорошей прогулки.
Они были безупречно чисты и хорошо пахли прохладной свежестью. С крайним изумлением в этом опрятном парне и скромной девушке донна и капитан разглядели былого крикливого айтишника и его наглую девицу. Хрустальная сталь подлинного благородства и высокого кастильского воспитания Сапфиры подействовала на пустоту их духа как очищающий огонь, заставив устыдиться своей серости.
Их сногсшибательный вид по-прежнему заставлял прохожих замирать, но теперь местные толстосумы благоговейно шептались, будто в город прибыли тайные, некоронованные правители мировых модных домов, а сам Мурчелло — великий шоколадный магнат, владеющий сладким золотом планеты.
В первом же бутике высокой моды их встретил управляющий — мужчина с фальшивой, заискивающей улыбкой, чей взгляд мгновенно, с точностью оценщика, определил стоимость золотой серьги Мурчелло.
— Чего желают ваши светлости? — заискивающе поинтересовался он.
Спустя час изысканных примерок и лаконичного выбора произошло полное преображение.
Дон Мурчелло сменил камзол на безупречный костюм-тройку из тёмно-синего, почти чёрного кастильского бархата, сотканного из полуночной прохлады. Он отказался от галстука, оставив верхнюю пуговицу сорочки расстёгнутой, что тонко подчёркивало его свободный дух кота вольных ветров. Шпага теперь была изящно спрятана в трость с набалдашником из чистого серебра.
Но настоящим триумфом стало появление донны Сапфиры.
Она скользнула из примерочной в струящемся шёлковом платье цвета светлой лаванды с плавным переходом в аметист, которое мягко облегало её черничную бархатную шёрстку. На её плечах покоился тончайший кружевной палантин, напоминавший о её фрейлинском прошлом и сотканный будто из мадридских тайн. Сапфировые глаза кошки сияли столь царственно, что управляющий бутиком невольно опустился на одно колено.
В этот момент в магазин заглянул известный французский кутюрье, искавший музу для парижской недели моды. Заметив Сапфиру, он едва не выронил свой блокнот:
— Mon Dieu!.. — прошептал модельер, благоговейно прижимая ладонь к груди. — Это же хрустальная чистота! Мадам, я умоляю вас... Станьте главной моделью моего показа в Париже! Вы возглавите подиум! Весь мир сойдёт с ума!
Сапфира медленно повернула к нему голову. Её взгляд был безмятежно-глубок и великодушен, но в нём проступило такое безукоризненное достоинство, что кутюрье мгновенно умолк.
— Благодарю за столь эксцентричное предложение, сударь, — её голос лился, как благородный шёлк. — Но фрейлины королевы не выставляют свою грацию на обозрение толпы ради забавы.
Мурчелло едва заметно улыбнулся, оценив её верность Кодексу. Оплатив покупки безжизненной чёрной картой, которую им спешно доставил один из банкиров Мон-Ако в обмен на крошечную щепотку секретной ацтекской какао-массы, герои вышли на улицу.
Там их уже поджидали верные Усико де Гама и Фрай Педро — тоже полностью преображённые по летней курортной моде.
Штурман лихо щеголял в невесомой льняной рубашке цвета морского песка и солнцезащитных очках в черепаховой оправе, из-под которых всё равно проглядывал его весёлый прищур благородного контрабандиста. Мудрый монах сменил жаркую сутану на лёгкий, безупречно скроенный хлопковый костюм светлых тонов, дополнив образ изящными часами на лапе.
Рядом суетился портье, бережно удерживая коробку с новейшими телефонами и гаджетами, которые Мурчелло приказал приобрести для связи. Теперь им нужен был сухопутный экипаж. Капитан пренебрежительно прошёл мимо кричащих, неоново-зелёных спортивных машин, которые так любили лохматые айтишники.
Его взгляд остановился на строгом, меланхоличном купе британской марки матово-угольного цвета, в чьих обводах жила благородная кривизна старинных карет.
— Этот жеребец знает, что такое тишина, — лаконично вынес вердикт капитан.
Купе бесшумно сорвалось с места, унося героев на прогулку по израненной бескультурьем Европе. Они ехали по набережной, изучая этот странный мир. Донна Сапфира осторожно держала в лапках светящийся гаджет, быстро и проницательно осваивая цифровое пространство. Её ум, привыкший к сложнейшим шифрам мадридского двора, за полчаса разгадал устройство интернета.
— Смотрите, Мурчелло... — Сапфира нахмурилась, глядя на экран. — Люди смотрят только на себя и на чужую пошлость. Они разучились созерцать небо. Их закомплексованность рождает это высокомерие. Они строят огромные яхты и отели, но их души — пустые, тёмные трюмы.
— Мы исправим этот рецепт, донна Сапфира, — тихо ответил капитан, крепко сжимая руль.
Для него управление этим мощным британским «жеребцом» не составляло проблемы. Тот, кто три века укрощал штурвал огромного галеона в эпицентре атлантического урагана, воспринимал езду по ровному асфальту как детскую забаву. Кошачье чутьё и капитанская хватка позволяли Мурчелло чувствовать габариты машины как своё собственное тело.— Но, кажется, за нами погоня, — спокойно добавил он.В зеркале заднего вида капитан заметил два тонированных чёрных внедорожника. Мощные машины врагов попытались зажать матовое купе между скалой и обрывом. Но преследователи не знали, что Мурчелло — кот вольных ветров.
— Усико, твой выход! — коротко бросил он в салонное зеркало.
На заднем сиденье купе до этого момента дремавший штурман Усико де Гама мгновенно открыл один глаз. В его лапах блеснула та самая серебряная трость. Усико ловко высунулся в окно и, рассчитав идеальный баллистический азимут, нажал на скрытую пружину набалдашника. Из трости со свистом старинного мушкета вылетела специальная стальная капсула, начинённая перцево-карамельной смесью Фрая Педро.
Капсула разбилась точно о лобовое стекло головного внедорожника. В ту же секунду карамельную смесь затянуло через воздухозаборник, и салон головной машины заволокло удушливым, жгучим дымом. Водитель судорожно зачихал, заливаясь слезами и теряя управление. В итоге оба внедорожника нападавших с грохотом врезались в придорожные мусорные баки, навсегда потеряв след кастильского купе.
— Невежество всегда спотыкается о собственный гнев, — меланхолично произнесла Сапфира, изящно поправляя кружевной палантин, пока их автомобиль плавно уходил вдаль.
«Что за погоня?» — с лёгкой тревогой и удивлением подумал дон Мурчелло.
И всё же их вернули обратно в порт.