Под какими измами мы творим

Почему один этап развития русской литературы, поэзии прежде всего, назвали Серебряным веком, а предшествующий ему — Золотым? Это весьма условное деление, которым пользуются литературоведы  для удобства при описании периодов истории отечественной словесности. 
Термин «золотой век» впервые употребил критик Петр Плетнев в одной из своих статей в 1824 году, назвав Василия Жуковского (1783-1852) первым поэтом Золотого века. Сюда же поместили и Гавриила Державина (1743-1816), царского вельможу, сенатора, у которого очень неплохо получалось сочинительство стихов, особенно од, адресованных царствующим особам.
Но при них нарождалась уже новая плеяда поэтов, которым предстояло принять эстафетную палочку, протянутую из екатерининской и павловской эпох. 
(«Старик Державин нас заметил и в гроб сходя благословил» - из «Евгения Онегина»).
Стало понятно, что отсчет «золотого века» следует вести от Александра Пушкина, который  ушел от архаики прежних лет и по сути реформировал литературный язык и всю русскую литературу. Собственно, почти  весь XIX век и стал «золотым», начавшись с произведений, написанных гусиными перьями, продолжившись под скрип стальных и «вечных» перьев из золота и иридия и дотянув до появления первых печатных машинок. 1890-е годы — конец  Золотого века (условно) и начало Серебряного.
«Серебряный» мог бы стать и «Бриллиантовым», не пригаси  большевики на к концу 20-х гг XX века на их взлете все литературные «изыски» с их многочисленными «измами».
Советская власть быстро подавила все «лишние» направления в литературе — романтизм, символизм, акмеизм, футуризм и пр. В немилости оказался даже дадаизм (франц. «дада» - так малые французские дети подзывают лошадку).
Творцам — художникам, скульпторам, кинематографистам, драматургам, поэтам и прозаикам было предписано творить строго в рамках одного направления — социалистического реализма. А кто уклонялся, на того никакие блага не сыпались, наоборот, только тычки и затрещены.
На излете правления Брежнева в Союзе Писателей СССР состояло более 7 тысяч (по некоторым данным 9920) членов. Члены хотели не просто кушать, а кушать вкусно, иметь дачи, бесплатно получать путевки в санатории и пыжиковые шапки. И это им давали при условии соответствия генеральной линии партии, политике правительства и нахождения в рамках метода соцреализма.
Отдельные отщепенцы модернистского толка пытались чего-то там вякать, но их поползновения пресекались на корню -  с помощью бульдозеров, шельмования в печати и очень удобной статьи УК - «тунеядство», позволяющей
послать куда подальше — в ссылку, а то и вовсе за пределы родины (пример Бродского).
В студенчестве я много размышлял над этим, стремясь постичь величие и неоспоримые преимущества метода соцреализма.
Однажды на лекции по экономике молодой и видимо не зашоренный преподаватель привел любопытный факт. В одном свиноводческом хозяйстве Воронежской области сдохла свинья. Стали выяснять, отчего. Уж не зараза ли какая? Оказалось, от старости! 25 лет хряка поили, кормили, он жил как в санатории и благополучно завершил свой век, так и не став фаршем, не порадовав трудящихся каким-нибудь вкусным колбасным изделием.
Слава гуманной советской экономике!
Думаете, мастера соцреализма могли придать данному факту большое общественное значение, написать рассказ или даже повесть, скажем, под названием «Счастливая свинья в Стране Советов»? Как же, разбежались, нашли простаков! А кто даст путевку в санаторий, пыжиковую шапку?
Думал я, думал и создал свой творческий метод — метод социалистического иронизма. Главным его постулатом было: смеяться вовсе не грешно над тем, что кажется смешно.
С двумя соавторами, такими же студентами филфака-журфака университета
пряча рукопись во время лекций под столами, мы создали произведение
названное нами «Артикул Непорожнего». Собственно, это была пародия на т.н. модные тогда (не у читателей, а у литначальников) производственные романы. В центре повествования был талантливый инженер и изобретатель Непорожний, работавший на чулочной фабрике. Он придумал совершенно гениальную вещь — супер-прочные колготки, защищающие от сибирских морозов не только нижнюю часть тела, но и все остальное, включая бюст. Чулки-комбинезон! Но рутинеры в лице директора фабрики, парткома и профкома всячески мешают внедрению этой революционной разработки, вставляют палки в колеса. Для них идеальное изделие, вершина текстильно-прядильной мысли - это нитяные чулки образца 1920 года. В итоге Непорожний с единомышленниками все же побеждают. Чулки-комбинезоны пошли в серию!
А директора чулочной фабрики сняли, но тут же назначили руководить заводом резинотехнических изделий в подмосковной Баковке, где, выпуская изделие №2 (презервативы), он добился такого снижения качества, что это стало положительно сказываться на росте народонаселения страны.
Почему-то наш «производственный роман» печатать нигде не захотели. Видимо, еще не доросли.
Методу социронизма я оставался верен долгое время, при этом как-то умудрившись получить красный диплом универа с отличием («четверка» была только одна — по научному коммунизму) и работу в редакции газеты.
А каким методом пользуются сейчас господа литераторы? Методом капиталистического сюреализма? Мистицизма? Вампиризма? Фанатизма? Прагматизма? Не знаю. Литератураведы наверное разберутся, как назвать то, что творят сегодня пишущие творцы.