Хроники Энцелада

Хроники Энцелада
(фантастический роман)
На далекой Амазонке не бывал я никогда,
Только «Дон» и «Магдалина» быстроходные суда,
только Дон и Магдалина
ходят по морю туда
-Дальше я планировала рассказать о броненосцах или их происхождении.
Но классная комната задрожала, и начала таять дети, как ни в чем, ни бывало, продолжали копошиться, кажется, не замечая происходящих изменений. Я с радостью подумала что, по крайней мере, это первый этаж, и мне не грозит рухнуть с большой высоты, раз пол тоже тает. Еще секунду словно легкий цветной туман колыхались какие-то надписи по стенам последней исчезла классная доска и проектор, висящий над белым экраном. На прощанье она показала… или он?! Проектор, прекрасный летний пейзаж и проселочную дорогу, обрамленную полевыми цветами ведущую вниз к морю или реке, точнее я рассмотреть не успела – все растаяло.
Я стояла как раз на этой дороге, ведущей к реке,  дорога ли? или промоина в глинистом грунте скорее второе.
Ветер трепал мои волосы, ощущенье покоя я оглянулась город исчез вместе со школой помпезной и новой и всеми её крикливыми учениками, и не менее горластыми учителями. Они стоили друг друга, я полагаю, у них это было в карме: встретиться и кричать – педагогика, что еще тут сказать. Железная логика желать, обладать.
 Я такой не обладаю той логикой, что  хищно путы слагает, все делает твёрдым осмысленным и неподъемным.
Или я попала в другое измерение, или в другое время, город еще не построен. Нет даже двухсотлетних дубов, или есть? Я поискала их глазами - нет, они еще не появились. А может в этом мире, и  появятся и вовсе едва ли. Только ландшафт остался похожим. Что мне делать в мире, где нет людей, в далеком прошлом планеты моей?
Впрочем, прошлое не такое далекое, вот этот сорняк будет потом огромным дубом, этот кустик. Имея только примерное представление о возрасте дерева… Возможно, я не правильно время отмерила, если это именно мой мир и мой дубок сместилось лишь время.
 Сейчас я в восемнадцатом веке, безрадостное время надо сказать. Сойду ли я тут за свою? Злодеи в любое время место имели. И если так подумать, не представляют ли опасность для меня все жители этого века, этой земли, этой планеты? За странный вид меня могут пусть не сжечь сразу, но засунуть в острог… Нет, это страшная сказка, тут нет людей. Решительно подумала я. Дуб может быть совершенно не тот. А мир не наша земля, похожий мир. И скорее всего он растает сам. Что делать? Сидеть здесь, где секунду назад класс бушевал, или идти вниз к воде? Я выбрала второе, не всё ли равно, если я, по сути, во сне, или время все же другое …
Я еще раз критически осмотрела себя – в восемнадцатом или девятнадцатом веке точно так никто не ходил – всегда надо одевать какую-нибудь бесформенную хламиду в пол неопределённого цвета, она всегда сойдет за свой фасон независимо от века.
В голове промелькнули слова6 ками, Сворог…
-Нет, это не причина, это я недавно совсем изучила.
Я спустилась к воде она была прохладной, но вполне привычной для середины июня посмотрев налево, я с некоторым облегчением, не нашла следов города – значит или я во времени когда его еще нет, или в ином измерении. Свет. Хотя бы не прибегут недружественные аборигены с вилами или лопатами ясное дело, думая, что я зло, что к ним пришло.
Я умылась и попыталась вспомнить, что все же случилось, что привело к тому, что я оказалась на этом ужом берегу, что было такого мысль или заклинание бога чужого. Мне было немыслимо скучно и не один день, работа вожатой в лагере меня не захватывала и сколько я себе не говорила что я в некотором роде сценарист и креативный директор этой картины мне не было веселей я с удовольствием снялась бы в главной роли, но только не в ней . Скучнота со школярами так было во все века, они сами на главную роль все хотят, и конечно достойны её, но у них кино то свое главная роль не в моей картине, а для мамы или для папы, что работает в местной пекарне.
Что же делать? Наверное ничего, идти куда-то бессмысленно. Какая прозрачная тут вода, вот я и осталась наедине с белыми спокойными мыслями, хотя я не хотела так никогда. Я всегда за компанию. Скучно без них , не быть, а казаться, вот какой девиз был у них . Ну да ладно, хоть в этом зыбком мире не буду рисовать снова те прошедшие были, были.
Как писал Кармапа:
мы прибыли в этот момент,
мы здесь,
 а не где-то в малозначительном месте, или ситуации серого цвета.
Прибыли, надо выгружаться как на поезде, пока в будущее некуда мчаться,
 будущее еще не рождено,
 а прошлое осталось,
 прошло.
Кажется, я декламировала стихи Киплинга про броненосцев, именно их, из двух кругов, я обучала рисовать детей был гул такой, что они все равно почти не слышали меня.
Может в этих стихах причина, что тут я?!
Словно в подтверждении моих мыслей в воде показался плавун. Деревяшка или коряга. Я завороженно смотрела на неё, пока меня не осенило:
- Крокодил!
Живо отпрыгнув от воды, я судорожно подумала, что они не водятся здесь… Только вот где «здесь» вероятно здесь они как раз есть. Хорошо еще, что он не поймал меня во время умывания.
Будда писал, если бы омовения делали чистыми ваши умы крокодилы, несомненно, были бы очень святы.
Если есть крокодилы, то вполне возможно не безобидна в целом картина, и на меня вполне может соскользнуть с деревьев какая-нибудь чудовищно огромная или ядовитая змея.
Покосившись на безобидную, на вид растительность, я полезла назад,  посижу на горе. Конечно если рассуждать так змея может притаиться и в невысокой траве, или хищная птица унесет меня в когтях…
Ну да ладно, пока этого нет и славно.
 Мысль об амазонке: «А не на ней ли я?!» Трава зашуршала – броненосец! Его, как и те дети, из прошлого уже кино я не видела никогда. Не могу сказать, что и очень хотела. Он высунулся, и несмело посмотрев черными глазами на меня умчался вновь. Только шорох травы напоминал, что он был тут секунд назад, всё сны.
Меня осенила догадка – кажется, я думаю и мир,  этот мир, рождается из мыслей моих. Мысли об амазонке породили эту селедку, что высунула морду из воды пока я думала, что я в своем мире. Я постаралась подавить думы такие. Конечно это мой мир. Сейчас я снова спущусь к воде, посмотрю вправо, там будет маленький городишко деревянная застава несколько серых домишек. Если я в прошлом двести лет или триста назад город выглядел именно так. Я, стараясь не думать о крокодилах, гигантских ящерах или пауках, что прячутся за деревом величиною с дом посмотрела на туманный берег. Пять минут назад там не было никаких деревянных крепостей или застав. Теперь были, едва уловимые в зыбком тумане, но точно люди там отдыхали. Воспрянув духом я закрыла глаза. Теперь представляем: мое время мой город, каким я видела его вчера из камней и бетона, тоже пустой и зыбкий как мираж, в песках, я приоткрыла глаза глядя сквозь ресницы, так и есть - мое время и призрачный город. Аккуратно поворачиваем голову там будут многоэтажные дома и школа, которая вдруг поплыла.
Оглянуться я не успела, до меня донеслись звуки – где-то смеялись люди. Так и есть за спиной у меня город, я дома, обалдеть. Надо отдохнуть не много, чтобы не спугнуть этот мир, и отправляться до дома.
Без приключений я доехала домой – какой удивительный опыт мой! В следующий раз буду знать, если такое повториться, что делать, хотя если этого не происходило всю предыдущую жизнь, скорее всего больше и не произойдет. Мир, созданный моим умом, все изменяется все течет. И что я могу выбирать, что в нем будет произрастать
Надо научиться, очевидно, слоями картинки листать.
-Так ты не хочешь новый мир создавать? А тот парень был более сговорчив, которого я в прошлый раз умудрился поймать, доверчивый зодчий, надо признать. За семь дней и сем ночей нарисовал мир людей.
Я вздрогнула передо мной стояла обезьяна с глобусом в руках.
-Ты…
-Я великий монарх, слушай мою историю, когда я танцевал между колоннами…
-Знаю, это Будда руку держал, а ты его пальцы принял за колонны дворца, и проиграл тогда ему, и до этого ты мешал монарху не одному – ты герой эпоса обезьянка-шутник.
-Именно так, я в твой разум проник, и давай там отплясывать, ведь твои жалобы говорили, что тебе немыслимо скучно достали, заели, серые были – со мной стало лучше?
-Нет. Ты меня напугал.
-Отчего же?! Я тоже поэт и очень хороший.
-Ты шпионишь за мной много лет, запутывая ответы, портя дороги, играя.
-Да, но я и одновременно тебя охраняю.
Я отвела взгляд от обезьяны, и обшарила глазами свою комнату – почему он появился, я не думала о нем совсем.
-Все тешишь себя мыслью, что ты пишешь свой сон? Ты не думала обо мне, но я думал о тебе, и вот я тут.
-Хочешь чаю?
-Пожалуй.
-Я схожу в магазин, и куплю тебе угощение, что ты любишь?
-Не жди, что скажу: бананов купи. Не ходи никуда, не может быть, чтобы у тебя дома ничего не было, только вода.
Я кивнула.
-Я боялся, что ты выйдешь в магазин и вернёшься через пару часов в надежде, что я к этому времени покину твой дом.
Я всплеснула руками:
-Подожди, сейчас придет из магазина моя мама.
-И?
-Её удивит, что ты сидишь тут.
Обезьяна щелкнула по полу хвостом, и превратилась в парня в рыжей бейсболке и такого же цвета комбинезоне.
Я вздохнула, критически оглядев его. Маму такой гость тоже удивит, но не напугает.
Покончив с чаем обезьяна вдумчиво смотрела мне в глаза, рыжие веснушки в тон одежде придавали ему мультяшный вид.
-Ты же понимаешь, что я не просто так знаменит?
-Что ты хочешь от меня мартышкин? Иди в свои миры, в свои страны куда там тебе надо.
-Я бы хотел, чтобы ты построила мир.
-Отстань.
-Помоги мне в этом, ведь ты владеешь своим умом, а значит, владеешь всем светом.
-В этом мире у тебя будет дом? И ты будешь там королем, верно?
-Ну не совсем – замялась рыжая морда, - примерно, когда тебя свергну.
-Сам и строй решительно, - отрезала я.
-Тогда давай отправимся вместе за чудесными сутрами, текстами Учения Будды. Возможно, если у меня будут они и я смогу сам делать миры.
-И зачем тебе это? чтобы создать вселенную серого цвета где королем будешь ты.
-Не совсем, мне нужен свой мир пусть он и не будет большим, как пара крупных островов. Где бы я с поданными жил, пусть пока их и нет у меня, я сделаю их из себя.
-Мартышка – ты дух, иди в свои миры.
-Предпочел чтобы ты называла меня Тио, а не мартышка.
Я пожала плечами – я провожу тебя до двери.
-А где моя трость? - капризно спросил рыжий гость, поглядывая на мою маму. Та было бросилась искать ее, но я решительно вытолкнула нового приятеля за дверь со словами:
-Ты пришел без неё!
-Да? Ну я не знаю…
-Совершенно точно.
-Кто это, дочка? – спросила мама, когда я уже закрыла дверь.
-Однокурсник – не видела его много лет или дней говорит, был рядом и вспомнил, что я тут где-то живу, ну неудобно было отказать, предложила чаю ему.
-И где он адрес сумел взять, если он раньше у нас не был?
-Все по сети в мессенжерах постоянно сидит.
-Одет ярко.
Я пожала плечами. Сама подумала: «Теперь покоя не жди. Тио будет искать иные подходы, пути. Мир создавать – сам делай, иди, хотя если подумать, и вспомнить недавние приключения возможно».
Еще пару недель я обдумывала странный визит и предложение Тио. Почти поверив, что он отказался от своего плана, я даже загрустила – может все не так скучно тут было. Можно было отказаться от предложения строить мир для него, но согласиться на вторую часть отправиться на поиски сутры вместе с ним как помнится один монах из Китая уже с ним ходил, славу того монаха и украл король – обезьяна.
 Однажды ночью сквозь сон я почувствовала легкие толчки – собака наверно залезла в кровать, и теперь место себе старается получше занять, попытавшись подвинуться, я снова уснула, но опять ощутила уже иное вполне определенное покачивание, словно волна меня утащила, но я засыпала в своей постели, а не на океанских волнах.
Открыв глаза, я увидела высокое ночное небо усыпанное звездами, повернув голову, я обнаружила, что внизу проплывает земля, призрачно блеснула река, и исчезла, какие-то россыпи огоньков - город или деревня. Новое открытие совсем обескуражило меня: пошевельнуться не удавалась.
-Это я похитил тебя моя радость теперь ты лежишь в полах моего плаща как в гамаке, а я пою сладкие песни тебе.
Мне в лицо заглянула рыжая морда – Тио, что ж превосходно. В душе я где-то даже обрадовалась, хотя и не подала, виду я уже пожалела, что сама отказалась от приключений, хотя ведь могла.
-Это ведь все сон ? Обратилась я к Тио, стараясь одновременно разглядеть проплывающий внизу ночной пейзаж.
-Сон, но лучше смотри в небо, а то выпадешь из моего плаща и погибнешь в этом сне.
Резонно.
-И куда мы?
-На поиски Дхармы. Знаешь, я когда-то читала про человека, который спал всего секунду, от своего призрачного земного века, но в эту секунду ему приснилась целая жизнь как он женился, к власти стремился и кончил бесславно у груды старого хлама и понял, что всю жизнь шел не туда но это, увы, уже слова старика. Тут он проснулся и понял, что его выбор еще не сделан, посмотрели на ту женщину, что стала во сне его женой и, пожав плечами, ушел со свидания чтобы уже никогда не вернуться на призрачную террасу.
-И начал у Учению Будды тянуться.
-Точно, наверно и я уснула в школе.
-Нет, ты спишь дома у себя в своей постели. Будь спокойна, и когда закончится это приключение, пройдет какие-то восемь часов, но мы с тобой облетим тысячу снов, просветим миллиарды глупых голов.
-Ярко, ты не можешь пересадить меня к себе на спину?
-К такому пока я не готов, Катерина, лети уж в этом импровизированном гамаке. Я не привык к мысли, что кто-то поскачет на мне как на коне, мы пока не настолько близко знакомы.
Я разочаровано пожимаю плечами:
-Значит мы знакомства только в начале.
Попытавшись следовать совету мартышника я смотрю в небо, в этот момент кольцо с мантрой
ОМ МА НИ ПАД МЕ ХУМ
на моем пальце запульсировало, увеличился гул, из него вылился свет, и появилось полупрозрачное изображение  Ронт, размахивая руками
Крикнул мне
-Нет нет, ты не спишь это не правда дерзкая обезьяна тебя украла, и тащит сквозь измерения и миры, чтобы заточить в мире мглы.
Рыжая рожа с досадой оглянулась на меня, и увидела тоже, что видела я. Морду его исказила гримаса.
-Что ж, ты знаешь правду, ну и прекрасно. Мне бы, да и тебе, было сподручней тащить тебя, если бы ты не сопротивлялась.
-Эй, выпусти меня!
-Тебе было скучно, теперь тебе будет весело – с ужимками ответил Тео.
-Жизнь тебя не изменила – в этом все дело!
Я попыталась сесть в гамаке, сосредоточив внимание на кольце, это правильно. Плащ стал таять, а веревки, которыми меня мартышкин связал, исчезли превратившись в туман. Я радуясь, торжествующе посмотрела на Тео, но тут же поняла, что если я раньше летела теперь падаю вниз, все лучше чем мгла. Тео бросился было ловить меня, но мы оказались в облаках, и его морда исчезла. Я же смотрю вниз. Парашют! Я принимала прибежище в Будде не раз, но никогда не прыгала с парашютом, дебют будет сейчас, если это делали всякие дураки с земли, думаю это будет не трудно. Я сосредоточилась на мысли, что на мне рюкзак с парашютом на кольце, и дёрнула его. Вначале ничего не произошло – но спустя мгновение меня дернуло резко вверх, раскрылся купол парашюта, и я стала опускаться уже не падая, а плавно паря, интересно где я могу оказаться, возможно это планета уже не моя. Если Тео и крутился где-то поблизости, мне было не видно его из-за купола парашюта, он себя не обнаруживает, уже хорошо.
Земля которой коснулись мои стопы была мягкой и невесомой, столкновения не было. Трава, ночь какое-то поле, далее чернота по характеру шума, через минуту я поняла, что это вода, море или океан. Земля ли это? Множество есть разных стран, где существа ходят в экзоскелетах, и никогда не видели землян, скорее всего они не покажутся им созданиями невиданной красоты.
-Ты права , - словно ответом на мои мысли, а скорее всего так и было, прозвучали слова.
-Кто ты? Ответом мне была тишина.
-Эй?!
-Я не землянин, но видел людей то что мне казалось секунду назад кустом развернулось черепахобразный на двух лапах, на голове углубление словно тарелка в которой отражается небо.
-У тебя нет огурцов?
Я отрицательно покачала головой,
-Я знаю кто ты такой – капа дух – черепаха.
-Приятно знать, что ты э…
Я сложила руки в жесте намасте и  поклонилась слегка капе.
Он ответил мне глазами, которые блеснули веселым огнем.
-Ты, я вижу знаешь про все.
Я кивнула:
-Знаю, если заставить тебя хитростью кивнуть головой ты прольешь воду, что носишь на башне с собой, в своей чашке и тогда твоя сила будет удалена, и я победила, и ты будешь слушаться меня.
-Верно но я не кланяюсь никому.
Что ты делаешь тут?
-Обещаю тебе с оказией выслать килограмм десять огурцов, если поможешь мне выбраться, только куда, я даже не знаю.…. Где я?
-Я такой информацией не обладаю, но с твоей стороны не красиво давать обещания которые ты не сможешь выполнить, и ты знаешь что меня, капу, обманешь, а я тебя в отместку заманю в топи жидкое тесто и ты там лапами их, взбивая, будешь пироги готовить для чая.
-Мы в мире людей?
-Люди сюда попадают редко. Раньше было веселей, их было много и поля огурцов подходили к моему дому, теперь уж нет.
Капа вздохнул и сел.
-Я огурцов годы не ел. Думал, раз ты упала с неба, будешь умелой.
-Не каждый, кто падает с неба волшебник, и более того, не каждый волшебник может дать тебе то, что ты хочешь. Всегда думают и люди на земле в том числе, что придет, например капа, и отчего-то…
-Ага, а он сосет тут сам лапу, я понял, зачет. Люди правда наивны. Думают, что круче их и сильней любые сверхъестественные силы. Так и было на планете моей. Вот поймает человека представитель династии претов, и будет его как грушу трясти с просьбами или всех спасти, или еще что доброе принести, веря что это в ведении его.
Я вздохнула. Что же делать. Стоит подождать до утра.
-Послушай, капа, а тут утро бывает , рассвет?
-Иногда бледная морда всплывает.
-Луна?
-Нет более теплая, солнце, но я её не люблю и оттого в это время или сплю, или она, послушная моим просьбам, где-то гостит. Тут всегда тьма туман и месяц висит.
Я села, вытянув ноги, глядя на месяц.
-А ты не задумывался сам сажать огурцы из семян? Потом бы поливал их из своей головы.
-Земледелие, удел глупых землян, может бы и я так хотел, но у меня нет семян огурцов.
-Врешь, если у тебя был хоть один огурец были и семена.
-Ты права, но нет я не сажаю огурцы. А какие они были хрустящие. Раньше у крестьян за сущий пустяк можно было выторговать их.
-Наверно теперь далеко отъехал от земного измерения твой мир.
Капа пожал плечами.
-Нет, я тебя могу проводить туда прямо сейчас, но штука в том, что там больше нет огурцов.
Я, воспряв духом, схватила капу за лапу.
-Эй, не надо! Мне придется мыть лапу, от тебя пахнет косметикой, а мне это неприятно.
-Извини, это не от меня. Меня игривая обезьяна украла с земли.
-Усть-юкун?
-Я зову его Тео, вот от него и разило парфюмом.
-Гиблое дно не стоит доверять Сунь Юкуну или как там его…
-Если ты меня проводишь до земных чертогов я вернусь, и уж поверь, с тобой расплачусь. Принесу тебе огурцов, или лучше я посажу тут тебе целое поле , и научу как…
-Я не хочу сажать огурцы, я их покушать хочу, пошли. Там через пару километров начинают владенья земные. Странная тема, раньше огурцов у самураев целые поля были.
-Постой, там мир самураев?!
-Ну да.
-А ты не видел там машин, таких коробок, которые летают... хоть иногда или ездят?
-Нет, там тихо.
-Значит, это другое время подлунного мира.
-Так тебя вести к владениям людей? Туда где начинается мир бледных двуногих мягкотелый червей?
-Поосторожней на поворотах!
-Но мне люди кажутся такими, мне не приятно, что вы мягкие и сероватые, а не твёрдые как я.
-Хвалишься латами? Не очень надежная это броня.
Капа пожал плечами или дернул лапами. Жест, впрочем, читался вполне понятно. Наверно общался много с людьми, которые ему так не приятны и не важны.
-Не знаю чем бегать нагишом среди самураев, я предпочту уж сидеть тут.
-Но ты одета.
-Это одежда для сна, она пока не вошла в моду тут.  Не очень важно, где гадать, если не знаешь чего… и нет смысла искать. Буду уж сидеть здесь. Хоть Тео гадкая мартышка вернется.
-Но она же хотела или он хотел тебя похитить, и бросить в опасный водоворот
-Да.
- Я предлагаю тебе в спутники себя, отправимся к самураям. Там может, найдем возможность двигаться и во времени, сколько тебе нужно веков до дома?
-Понятия не имею, я учила историю плохо.
-Будем брести по аллеям, и найдем твой дом, мне тоже тут скучно и одиноко не хочу тут жить.
-Камушек, ты хочешь судьбу свою вершить, но тебя, если человеческое племя заметит, они тебя пленят, и ты будешь страдать.
-Я волшебник, я стану совсем как ты. Мальчиком могу стать, и жить им и вообще не вернуться в облик капы. Но я видел книгу когда-то, как капы жили … Какие-то проходы земные, подземные точнее, и они там были в почете.
-О, белая шея… ты видел комикс про черепах ниндзя. Откуда он?
-Тоже с неба свалился, может Устью-кун летел по небу и уронил, я его не читал язык не известен мне был, но он меня захватил.
-У тебя когда-то была семья?
-Нет,  я как черепаха – отложила мама яйца, и привет, если я встречал других кап, то они грызли серый причал и не думали, что каждый человек потенциально мне брат или мама, в моей прошлой жизни, или отец или лучший друг, наконец.
Я вздохнула.
-В твой мир крадется серое утро, а ты говорил, что солнце тут и вовсе не бывает годами.
-Может и бывает, но я уже отдыхаю.
-Если ты колдун, и можешь изменить облик, не мог бы ты мне и платье пошить. Я думаю, если мы пойдем через земли японских самураев, я в этом наряде стану жертвой их неуместного интереса.
Капа воспрял духом и оживился, подпрыгнул:
-Так ты берешь меня с собой? Честно, честно, но я останусь жить на планете земной, как мы найдем твое время. Читать я выучусь, думаю, я сумею.
-Да, но учти, черепахи ниндзя величиной с человека и большая крыса… Их у меня там нету это сказка, и журнал как раз она.
-Ну и что, я займусь лужением жизни нового полотна, с людьми духовно сольюсь, буду жить как человек что делать, если кап больше общительных в округе нет.
Я кивнула:
-Садись и жди. Перевоплощение это дело не одной минуты.
Я молча кивнула, а капа стал танцевать что-то подобное танцу раскачиваясь поворачиваются из стороны в сторону. Я видела так один толстый парень учился серфу с парусом, его так учила инструктор по-своему, конечно, красиво и круто. Капа между тем нагнул слегка голову и несколько капель попала ему в когтистую лапу, он брызнул ими на меня и одежда моя стала расти и покрываться цветами – кимоно наколдовал капа я полагаю, но поможет ли мне оно? Светлые волосы стали темнеть – поможет, теперь я японка. Интересно, сумеет ли он превратит меня назад? Меня вполне устраивала моя внешность, а как бы она была популярна тут, где еще не видели светлоглазых блондинок, сансары хомут, гора льдинок.
Капа между тем из углубления в своей голове щедро налил воду в ладони себе, и поднес её к лицу. Когда он убрал ладони, уже не лапы… Не было никакого капы. Напротив меня стоял японский ребенок или парень лет восемнадцати в снаряжении самурая.
-Теперь мы будем путешествовать как брат и сестра.
-Если что я немая тогда.
-Отчего?
-Я не знаю японского языка.
-Уже знаешь, весело ответил капа – увидишь сама.
-Это странно. Ты вернешь мой облик?
-Да, когда до дома дойдешь ,какой колючий терновник, раньше его не замечал.
-Так тебя панцирь твой защищал, а тут вообще мир такой.
- Я так не считаю, я легко буду собой, я тоже Учение Будды читаю.
Я посмотрела на капу, но он уже спешил по тропинке, которая исчезала в зарослях тростника.
-Скорее, скорее пора!
Я бежала по неприятно пружинящей под ногами зыбкой почве болота, думая,
 что сансара,
 как писал Шамарпа,
 не океан,
 а скорее топкое, вонючее болото,
где в серых берегах обыденности тонет лучшее что-то,
действуя тихо, она, однако, многих уже поглотила – трясина сансара
 и только Будда – гармония мира,
 сумел разжать эти тиски,
 где быстротечны даже цветы и все земные блага подобны движению пера по глади воды –
было,
 и нет-
 суть только сны.
-Эй, не беги так быстро напоминаю я твоей прытью не обладаю – крикнула я вдогонку капе.
Он оглянулся.
-И еще, как тебя звать? Неудобно Капа раз ты в облике человека кричать.
-Назови меня именем вулкана, а тебя как величать?
-Зови меня Карма Тинле это лучшее имя во сне.
Капа оглянулся, еще раз,
-А если короче можно Карма?
-Можно. Именем вулкана? Везувий, Шиве-луч?
-Подойдет Фудзияма.
-Нет, не подойдет, буду звать тебя Капа, но словно это твое собственное имя, а ты меня зови пока Катя, ладно пойдет
-Надо бежать быстро скоро солнце взойдет!
-Ну и что?
-Я не могу идти когда оно светит.
-Так было в прошлой истории теперь ты можешь идти, раз ты имеешь тело человека – двигайся смело.
-И то верно. – кивнул Капа.
-Эти тропы…
-Мы протоптали. Я жил тут годы, и тут я все знаю, но скоро начнется гористая местность, там я не бывал никогда. Я предпочитал стихию вода.
Через часа четыре тропа закончилась, как и болото, лес становился все суше и галерея высоких сосен или елок радовала мою душу своим извилистым плюшем, что уходил куда-то вверх – дороге, кажется, и конца края нет.
-Теперь мы уже почти во владении человек – людей - сказал Капа, садясь у дерева, и облокачиваясь на ствол.
-Я думала, тебе усталость не ведома. Ты не боишься, не жалеешь, что оставил свой дом?
-Нет, мне не привычно, что не надо больше беречь воду в голове – наверно привыкну. Ведь удалось же привыкнуть тебе.
Я удивленно посмотрела на капу.
-Я и не была капой никогда.
-Я и говорю, привыкла же ты, привыкну и я.
-Когда мы придем ты, наверно, не знаешь раз тут не ходил? Но мы будем, увы в Японии средних веков. Как бы какой идиот нас не прибил – мир тут таков.
-Если ты боишься, можем вернуться – и ждать в твоем мире.
-Великие мысли меня посетили. Я хочу двигаться – сказал Капа вставая, - Катя,  пойдем я дороги не знаю, но скоро лес этот пройдет, и внизу будет равнина, где поселение человеческое было.
-Так далеко ты заходил за огурцами?
-Да, но это было давно, больше их там не сажали, в селении нет никого.
Деревня, что предстала перед нами действительно была нежилая – наверно тут давно нет никого. Все какими-то травами заросло.
-Интересно, что тут произошло?
-Как что, известно: война, ужасное королевство накрыла страданий волна – чудовища из соседнего мира поработили людей, что  тут жили и увели в свой мир чтобы…
-Погоди, такого нет в былях земных.
Капа с обидой посмотрел на меня.
-В твоих былях может и нет. А тут есть. Чудовища не хотели их съесть, им нужно было чтобы они своими тонкими пальцами что-то плели для них одежду, украшения некоторые люди убежали, но те века давно миновали – монстры не приходят снова в эти места – так как тут нет людей.
Я была потрясена и села на полуразрушенную часть стены, дерево уже пески замели и на нем выросли грибы, причудливые и неприятно похожие на человеческую кожу.
-Это не наш не мой мир, но думаю такое возможно.
Капа тем временем снял свой самурайский меч или шпагу и стал возиться с древесным грибом.
-Пошли лучше в дом я сготовлю это, смотри, как много хватит на двоих.
-Я не буду есть, это не съедобный гриб.
-Нет, его можно есть я его порезал. Сейчас разведем костер я видел это честно и теперь, когда я в облике человека я хочу попробовать, как они пожарить его на огне еще у них были баночки с солью. До чего они были вкусны эти топи! Как пирамидки они клали соль, чтобы та отпугнула от них нечисть, вот вкуснота.
-Солью я тебя пока не могу обеспечить. Но эти грибы, если ты раньше даже их и ел, будучи пленником экзоскелета, теперь не советую, это не человеческое дело.
Капа вздохнул.
-Еще не привыкла что я волшебник, а не просто мальчик двадцати лет?
-Двадцати? Я думала тебе цифра четырнадцать могла подойти.
-Так вот, я не простой мальчик,  я волшебник. Сейчас поедим, раз не хочешь грибов, чтобы тебе могло подойти?
-А ты их в огурцы преврати.
-Нет, сам я поем грибы, что ты бы заказала окажись в ресторане земли?
-Но чтобы я не ела это будут грибы. Вот эти. Только ты меня зачаруешь, серые плети одурманивают умы.
-С тобой так сложно .
-Ладно, я махнула рукой я бы хотела мороженого.
Капа закрыл на секунду плоский камень, служивший ему посудой рукой, и извлек вместо него фарфоровую чашку с тремя разноцветными шариками.
-Ты обладаешь гипнозом и колдуешь – буркнула я.
-Ты по-видимому мороженое не очень любишь раз все думаешь про меня.
Ложкой что лежала в блюдечке я опасливо отрезала маленький кусочек, действительно мороженое. Кажется, банановый шарик взяла следующий был клубничный.
-Я не умру от гриба?
-Нет, гриб просто отличный ответил черноглазый мальчик, облокотившись на стену дома. Крыши не было, над нами сияло небо.
-И что же те гремлины, что угнали людей они далеко?
-Мир темных страстей, не знаю. Я туда не плаваю, не летаю. В твоем мире много людей как в той книге?
-Да, целые города.
-Я там растворюсь без труда, буду жить как человек.
-И как ты себе это представляешь – жить как человек? Заведешь друзей, натащишь в свой дом массу ненужных вещей, будешь носить или заказывать пиццу как те черепахи.
-В сансаре не дано соленой водою напиться, я знаю.  Но и ты меня пойми я века жил, глодая лишь пни. Сам себе был и другом лучшим и врагом тот мир будет лучше, я приживусь в нем.
-Ты прав.
-Один друг из людей у меня уже есть, и мне нравится с ней.
-И кто она?
Капа вытянул указательный палец в мою сторону.
-Вас можно представить?
-Здорово.
В углу хижины валялись какие-то обломки, по характеру кусков глины я поняла, что человеческие руки придавали им формы .  Подошла и рассмотрела – игрушки, обломки глиняной куклы.
За секунду меня унесла память в историю, которую мне рассказала моя мама, что у неё не было кукол никогда. Два раза только подобная игрушка в руках и была. Первый раз она болела, и в больнице ей сшила из марли её медсестра, но больница инфекционной, заразной была и как она не плакала куклу тряпичную ей не отдали тогда бушевала война далекие дали. И она была почти сирота. Второй раз её брат увидел у неё конфеты в руках, а свою долю он уже съел, и он выменял её сладости на красивую настоящую куклу одетую чудно и полчаса она играла с ней, потом со скандалом хозяйка прибежала за ней – братец украл эту куклу, и было много слез, ведь и конфеты он ей назад не принес. Мне окруженной грудой игрушек было трудно думать об этом.
Задумчиво я подняла потрескавшуюся игрушку – теперь её владельцу это не нужно, да и ребенок, что играл в неё уже умер века назад.
-Чудовища угнали и его в рабство, я не знал,. что это тебя так впечатлит
Капа заметил слезы мои,
-Нет, я вспоминаю о маме, она жива, но уже стара. У неё не было игрушек всему виною война – мир мой не лучший там войны тоже и драмы много дурного и всякой отравы.
Жертвы чудовищ, что жили тут, на них надели рабский хомут и утащили в темные миры.
-Мы можем попасть в прошлое, и освободить их. Это люди земли, и та ветка истории, где они проиграли от того что жадными вредными и жестокими стали.
-Я хочу попасть в свой мир, а не вступить в войну с чудищами в мире подобном сну.
-Но это и есть твой мир, просто в другом варианте там тоже есть где-то Катя в поисках счастья.
Я раздосадовано посмотрела на Капу.
-Я тебе скучную картину земного мира нарисовала, и тебе пришло в голову со своим новообретённым другом отправиться в поисках приключений по звездному кругу.
Нет, ты уж прости за огорчение, но я иду домой, а ты проводник мой.
Капа понурился и вздохнул:
-Значит, твой самурайский меч утонул.
-У меня не было катаны никогда. Разные миры и страны, мне домой срочно пора.
-Тогда нам сюда, - Капа показал, ставшей на мгновение снова черепашьей лапой,
-в том направлении идти надо.
-Нет, уже пришли, за теми воротами твой мир.
-Ты про древние века сёгунат говорил.
-Да это так, но туда надо в те ворота, а ты почти дома.
-Допустим, мы устремимся в прошлое, конечно, этот мир только снится, увидим, как чудовища напали на деревню… ну и что мы сделаем вдвоём?
Я сомнением посмотрела на меч за спиной капы.
-Ну может пару забьем, но…
Капа оживился.
-Тоже домой не спешишь? Нет, план в ином, мы попадем в этот мир за много веков и посеем семена добра. Тогда черные орды просто не прорвутся сюда никогда – давай попробуем.
Я с сомнением смотрела на Капу сверкающего глазами.
-Сознайся, ведь ты меня сюда из-за этого и доставил? Не собирался бежать со мной из своего унылого, по твоим словам, мира нет, ты замыслил иную картину – втравить меня в войну, которая уже закончилась века три назад.
-Потомки людей еще в кандалах. Да, если мы вернемся в прошлое, нам удастся, и хозяина этой куклы спасти.
-Хозяина? Не хозяйку?
-Нет, это был мальчик. Он , мать успела его в лес унести, но они умерли от холода и …
-А мальчик этот был ты? Как печально…
-Нет, Капа с досадой оглянулся, пытаясь скрыть слезы.
Я поздно вернулся, и когда нашел их, они были мертвы, я похоронил их и…
-И века поджидал меня, чтобы взвалить эту ношу на бедная грива моя.
Ты думаешь я трушу? Нет, я не представлю, допустим, мы вернемся назад много лет, эти люди еще не родились, селения нет, и мы начинаем распространять главы из вед…
-Почему из вед!? Капа оживился, будем учить людей не врать, быть добрыми… Всему, чему учил Будда, и тогда ворота тьмы в этот мир просто не раскроются. Произойдёт великое чудо, и эти люди будут спасены, а ты отправишься дальше в свой мир черепах-ниндзя, смотреть чьи-то сны. И я с тобой, мне правда тут скучно, и тесно. Пока воровал у них назад века огурцы, было хоть капельку интересно так-то они мне не нужны, они как вода – лучше грибы – спорт просто спортивный интерес, хотя хрустели так приятно.
-У меня была черепаха, она тоже любила огурцы все только, сны в детстве, лет в пять, я увидела её в детском саду.
-Что это сад для детей с маленькими растениями или что?
-Нет, вроде тюрьмы куда запирают того в кого влюблены, кого ждали, и о ком мечтали.
-В сторону родичей камень?
-Можно и так сказать, но скорее в сторону общественного устройства.
-Я ничего  об этом не знаю, но желаю попасть в ваш мир в гости.
-Так вот, одна девочка принесла в сад черепаху, я так страстно её возжелала, и пыталась, и мечтала украсть… Мне это не казалось дурным, та девочка не достойна, не в силах оценить её. Вот дым, но она смотрела за ней как коршун, и когда мне было пятнадцать лет, я получила первую стипендию, и привет, купила. Мне было запрещено новых животных добавлять в нашей квартиры кино, то есть домой брать и я соврала, что её я нашла. Она долго у меня жила. В её погибели я виню создателя книги я хотела, чтобы все было как надо и купила довольно дорогую книгу о черепах, автор был тупицей и писал о террариуме у меня его не было если бы он подошел к делу с умом он бы написал «возьмите коробку, и лампа накаливания вам вполне подойдет и солнце иначе питомец умрет » в стальных кольцах налет она недополучала тепла и через десять лет умерла , потом был Угвей у него уж все есть,  да и время сменилось.
Так что автор книги передо мной провинилась, зачем браться за дело …
Капа удивленно смотрел на меня.
-Надеюсь, тебе твоя черепаха не напоминает меня?!
-Нет, теперь ты как мальчик выглядишь или мужчина.
-Понятно. С момента желания прошло десять лет.
-Сущая чепуха, для тех, кто очень желает такие дела. Мой мир как раз тот мир, где люди не создали врата для зла в человеческий мир?
-Наверное, я там не был пока.
-Ну хоть чудища с косматыми лапами нас не выхватывали . Сознайся, ты метишь на должность императора – мечтаешь стать потом их сёгуном.
-Нет.
-Я, кажется, догадалась это ты меня и украл превратившись Сунь Укуна?
Капа удивленно вытаращил глаза.
-Нет, мы разные существа, и я просто сидел и мечтал о спасении тех людей. Слонялся среди опустевших улиц их деревень.
Думал, что было бы отлично, если бы у меня был помощник приличный. Один я не мог, и тут ты свалилась на мой порог, ты ведь тоже буддизму училась – восход.
-И что?! Мы войдем в эти ворота, встретим предков этих людей, и будем делать что-то… Что-то им говорить? Развернем миссионерскую деятельность?
Капа интенсивно замотал головой.
-Ты ничего не понимаешь – мир не такой, коснись этих клавиш рукой.
Вот музыка есть и она пуста.
Буддизм шире, чем просто слова,
мы появимся в том мире,
споем мантру,
 и всё просто и ярко,
 и дальше их история пусть течет

Я смущенно пожала плечами.
-Я думала, нас ждет работа большая что мы будем жить в средневековых крепостях много лет, вроде правителей ассимилируем, и будем нести свет, рискуя при этом быть убитыми, ведь где власть часто проявляется черная масть.
Капа пожал плечами:
 – Напишем мантру везде. Писать будем ночами – дикие люди, дикие везде, они ничего не знают о Будде, и потому могут нас и правда того…
А так может, появимся где-то в
легендах, да и то маловероятно, но наша цель ведь не личная слава.
Еще раз с сомнением я оглянулась на ничем не примечательные деревянные ворота на краю села. Там, по словам Капы, дверь в наш мир была.
А эти ворота ведут в мир еще более удаленный во времени, чем этот.
-Постой, а чем мы будем писать мантры на скалах? Не сходить ли мне в наш мир закупить необходимые материалы.
-Нет. Мы будем ночами выбивать их.
-Чем? даже если у нас и будет молоток, на это уйдут года.
-Ой, не ной! Нам всего одна мантра нужна, возможно, нарисуем её глиной, у нас другая цель, мы не строим здесь пирамиды. Даже ветер, который коснется мантры, дуновение ветерка размножит его по бесчисленным мирам, и всем этим мирам это дарует великое благо.
-Я даже, кажется, знаю чья это мантра:
ОМ АХ ХУНГ БЕНДЗРА ГУРУ ПАДМА СИДХИ ХУМ
Мантра Гуру Ринпоче Гуру Падмы.
 Давай сейчас возьмёмся за дело. Почему ночью надо? Я не вижу тут никаких аборигенов, да и нам надо спешить, глину тут не составит труда мне нарыть.
Капа засомневался.
-Я бы не хотел встретиться с этой юной расой.
Но я уже не слушала Капу, а оглядывала место на скалах, которое подойдет нам для мантры.
-Я бы все же предпочел высечь её на камнях – сказал Капа, трогая скалы.
-Оставайся, и высекай , я тебе намечу все глиной, и ты уж сиди.
-Чудовища человечьи смоют павлинов своей желчью.
Капа потрясенно поднял глаза.
-Ты это о чем?
-В моем мире буддизм в Тибете почти истребили.
-И кто в этом был виноват?
-Злые силы, что множили яды, они разрастались в слабых умах, и там помои плескались, а Будда всегда на облаках.
-Потом наши победили, надеюсь?
-Как сказать… Победа эта трудно далась, пришлось убегать, и от того напишем глиной, и отправимся с миром.
На написание мантры ушло полчаса, но надпись по-настоящему огромной была – местные люди так и не появились или дикари.
-Теперь домой, скорее пошли, а то еще вылезет ящер какой.
-Их уже не было в эту эпоху земли.
-Ну, так тигра сожрет нас из «Красной книги» уверяя, что он ценный и дар нашей жизни будет великий, я знаю так делали святые буддизма давали тигрятам и тиграм своей кровью напиться, но я еще пока не так в духовном плане состоятельна и велика.
-Подожди, закрой глаза лучше руками.
-Зачем? Всё, закрываю.
-И отвернись это опасно, а не игра
Я отвернулась.
-Я колдую, тут надпись останется на века.
Постояв с минуту, я спросила.
-Можно убрать руки? и оглянуться, думая, что Капа наверняка удрал, что хотел он исполнил… А что? Он такой капитан – мысли серые кони.
-Поворачивайся.
Надпись изменила цвет, и теперь была словно высечена, достаточно глубокий барельеф.
-И как ты это сделал?
-Объяснять долго. Вызвал такой свет, который разрушил слой камня под мокрой глиной.
-Да, я знаю, так бывает, можешь не утруждаться, и не объяснять. Нам пора! Мы сделали все на пять.
-Мы?
-А что ты?
-Пожалуй, права!
Поспешив к воротам, ведущим в селение мы, сделав шаг, отпрянули, деревня была не пустая и грязная: куры танцевали, отбросы в канаве благоухали, а деревенские дети возились в грязи, как везде в границах планеты земли.
Увидев нас в одежде самураев, они бросились в россыпную. Были ли у них причины: может те солдаты их обирали, но и женщины, и дети, и мужчины общения с нами избегали. Хорошо хоть камнями спасенные нами не обстреляли, еще раз оглянувшись на стену с мантрой, тут ведь минули столетия, я отметила, что она смотрится славно, и не настало тут лихолетье.
-Ты со мной, или останешься ведь это мир твой?
-С тобой. -Решительно крикнул капа, и его развивающееся кимоно уже скрылось за воротами, ведущими по его словам, к нашему миру, в этом мире он просто пропал, словно попал в дырку.
Я побежала за ним, и увиденный мной пейзаж меня тут же убедил, что век действительно наш, или точнее мой. Больше того, это не Япония передо мной, а тот самый берег, от которого недалеко до моего дома, тихий пляж и в далеко небоскребы, точно век наш.
Капа жадно глазел на берега, обрамленные домами.
-Тут все как я хотел, я видел это в журнале.
-Но ниндзя тут не все черепахи, я тебя предупреждаю.
-На костюм намекаешь, он вызовет проблемы? Я тебя обычной снова сделал ты уже не японка.
-Ничего подобного у нас демократия где-то – может, и посмотрит кто, и с интересом, или напротив, будет упорно делать вид, что не видит, а если ты снимешь часть костюма, и останешься в рубашке вообще будешь скучным. Попадешь в тренд, в моду станешь как все, сольешься с толпой.
-Я бы так хотел.
-Скромный какой.
Пробормотала я, снимая верхнюю часть облачения, костюм самурая был и у меня.
Теперь вот совсем одежка простая.
-Пошли, я тебя поселю у себя или, а жить в школе тебя не устроит?
-Пожалуй, даже лучше я так понял мое, присутствие в доме тебя побеспокоит.
-Нет, я постелю тебе на балконе, и живи там, привет.
-Подожди, я вижу тут что-то похожее на мой дом.
-Ой, пойдем, это музей ты не можешь жить в нем, хотя выбор не плохой.
-Нет – я не про эту хибару, воспротивился Капа – я вот про это сооружение.
Он указал на рукотворный холм.
-Это бомбоубежище древних времен, и оно на замке.
-Пустует, я же говорю, что смог бы.
-Ты приехал, чтобы жить на земле, и пользоваться всеми удобствами и благами цивилизации, иначе разумней вернуться. Вообще предлагаю вначале погостить тут тебе, а уж если ты решишь обосноваться, с другой стороны дела взяться. Живи пока у меня.
Капа вздохнул.
-Лучше в школе. Я не привык спать на балконе, а ты живешь дома не одна и там…
-Некуда приклонить тебе голова. В школе не плохой вариант во-первых, ты мог бы жить там года. Ты же маг. Вечером дети уходят, а ты с помощью волшебства проникаешь туда, и можно сказать как все приходишь с работы и такие апартаменты: и разные входы, и телевизоры, и интернет и спорт зал – чего только нет. Тут бы можно было поселить целую армию кап.
-Я думаю дом, это нечто иное, как-то вот так… Я поселюсь рядом с тобою, сниму себе дом, посажу на подоконнике огурцы, в нем расставлю свои безделушки – так ведь делают люди.
-А ты взял из дома игрушки?
Капа тоскливо покрутил головой.
-Ладно, добудем тут, что делать с тобой.
Мы зашагали вместе с капой к автобусной остановке.
-Через полчаса мы приедем, пока смотри, считай, что ты на экскурсии в дебрях планеты земли.
-Тоже конструкция суть сны.
-Точно. У меня дома есть пес, он спит и тоже видит сны. У него работает мимика, иногда он бежит, лает к чему-то стремится, и как мы и не знает, что это только сниться. Я подкрадываюсь, и вроде его кусает кто-то - хватаю рукой, он просыпается. Прошлый пес был не такой он думал схватить в ответ, а этот безобидный.
-Все свет. Серые дыры люди сами себе создают когда в небо плюют.
-Они заложники, часто бывают как пустое ведро в колодец кто-то бросает, и оно возвращается, начерпав негатива сначала оно хорошее было, но попав в плохую среду, в плохое общество, оно принесло нечистоту.
Мы надолго замолчали, я поглощённая мыслями о  сансаре причале, а капа просто глазел на улицы города.
-Тут мне нравится тут все здорово.
-Сейчас закатим пир, зайдем в магазин, купим всего и огурцов и всего для банкета мы ведь вернулись и покорили полсвета.
-Музыка улиц, племя рассвета.
Покончив с обедом. Главным блюдом на котором были свежие огурцы, Капа ел их действительно много, мы стали обдумывать свои сны.
-Ты мне квартиру сними – я заплачу сам.
-А откуда у тебя деньги?
-Не бойся, я их не украл, я ведь волшебник, и такая чепуха для меня на раз-два.
-Я сомневаюсь, если ты делаешь их из тумана или там еще как, это испортит ведь карму.
-Нет, если представить мир где много золота, и я возьму от туда кусок – для этого мира это  даже не полезное ископаемое, а нечто неисчерпаемое. В любом случае, вреда это не приносит. Волшебным образом доставлю сюда, и всё, я могут жить припеваючи много веков.
-Не стань добычей местных прохвостов и дураков. Не меняя обличий они…
-Нет, мне ничто не угрожает в колыбели старушки-земли, я так считаю.
Поживу с годик приосмотрюсь, а потом может каким-нибудь делом займусь.
Студия, которую мы подыскали Капе, была белой, несколько комнатных растений по углам – мебели не было там.
Капа сказал, что ему и не нужна кровать постелит себе циновку, и будет так отдыхать.
Оставив своего нового приятеля заниматься делами, огромной частью из которых было лежать на виртуальном диване, и смотреть фильмы людей – конечно, лучше чем в топях, где он обитал, значительно веселей.
Я отправилась домой, и через пару дней задалась вопросом как там Капа.
Не то чтобы я волновалась серьёзно – развлекается волшебная черепаха, я так и не смогла видеть в нем с японской внешностью пацана. Мне все равно казалось, что это лишь театральный грим, наверно бы получилось, если бы я не видела Капу другим.
Позвонить ему надо.
Но Капа не отвечал. Ну да ладно, прошло еще пару недель, и я решила навестить его лично интересно убирается ли он в квартире, и ведет ли себя там прилично. Может, завалил все коробками от чипсов, и сидит сутками в телевизор глядит.
Позвонив в домофон, и не дождавшись ответа, я поднялась на этаж. Вероятно, его дома нету. А что ему тут сидеть? Собрал нужный багаж, и подался в путешествие, мог бы хоть попрощаться. Хотя у него наверно другие причины и следствия, и возможно он и не знает, что так принято.
Машинально я надавила на дверную ручку, и вошла в квартиру – пусто. Воздух такой стоячий, какой бывает, когда все окна закрыты много дней.
Все было так словно Капа был только что –тут: коврик, катана,  все на местах.
Я прошлась по студии, и полила растения. Надо позвонить хозяйке. Я ведь квартиру сняла. Или он вернется сюда, если оставил катану? Но его не было тут несколько дней, это явно.
Я уже было уходила, но тут меня что-то смутило.
Я подошла к зеркалу и задумчиво провела по нему рукой, оно ожило и через секунду в нем все поплыло. Вот теперь Капа сидит у телевизора, в комнате появляется вихрь, все вращается и … Всё капы нет.
Капу кто-то похитил, это верный ответ. Кто-то из другого мира таких колдунов на земле нет. Но как, откуда? Они узнали про эту квартиру? Да и Капа мне не говорил никогда, … Я считала, что единственным его другом была, а врагов у него…
Я спешно вышла из квартиры, и спустилась пешком вниз, за стенами дома текла обычная жизнь, люди спешили на работу, кто куда.
Где же теперь искать Капу, что это за магия была?
Думать тут нечего. Мне самой никогда его не найти. Я отправилась к Ронту, предварительно поискав его по сети.
Наливая мне чай, он удивленно смеялся:
-Ты нашла Капу, потом его украли, и теперь ты считаешь, я знаю кто это  сделал?
Да капы колдуны мало ли кто? Но уже за рамками, за границами этой земли.
- То есть, ты мне не поможешь его найти? А помниться когда помощь была нужна тебе ты смог просто дорогу найти ко мне, и втянул меня в свои авантюры.
-Не путай, у меня была цель великая, я шел в империю Будды, а ты ищешь  незнакомого тебе капу с болот, с задворок мира – мне это надо? Ну, допустим его утащила темная сила, или он ушел красиво, не нуждаясь больше в тебе бродить, путешествовать по земле.
-Чай будешь пить?
-С радостью, я смог тебя убедить? Тем более искать его это дело еще то. Если бы пропал человек в это время, в этот век, и мы исключили вероятность, что он ушел в другие миры, а тут – множество миров и вариантов.
-Много слов, ты владел этим талантом - видеть где кто находиться и когда.
-Я попробую.
Ронт выплеснул чай на стол, и провел рукой.
-Вот он!
-Отлично, а ты потеряла покой.
В зыбкой глади воды мы увидели, что капа не отчалил в другие миры. Как ни в чем не бывало он, в виде мальчика – японца, шагал по шумной улице какого-то мегаполиса типа Нью-Йорка, бодро размахивая руками. Его выдавала лишь новая катана, которая, впрочем, у окружающих интереса не вызывала, и все считали её зонтом.
-Он ходит с мечом даже днем – заметил Ронт.
Я испытала досаду – в какое глупое положение поставил меня капа, это временно, ничего ему от меня было не надо, лишь внедриться в этот мир, мог бы и проститься.
-Я могу к нему обратиться? - спросила я Ронта.
-Вполне – ему покажется, что голос твой звучит у него в голове.
-Ты свинья! Наглая свинья, ушел не попрощавшись вот получишь ты у меня!
-Катя… прошептал мальчик, посмотрев вверх – прости, я обидеть тебя не хотел.
-Вежливость у тебя не в чести.
Капа улыбнулся, и помахал мне рукой, -Я еще вернусь и попытаюсь объясниться с тобой.
-Наконец-то покой – произнес Ронт, вытирая полотенцем пролитый чай, всё, колдун капа прощай.
-Кофе с перцем? – предложила я.
-Почему с перцем, так не люблю кажется я.
-Потому, что сперва не хотел мне помогать искать капу.
-Капа мистическая черепаха, зачем он пожаловал в мир земля.
-Искать Будды благие поля, может и есть другие причины, но мне он называл эту. Еще он мечтал спасти пол света, и себя считает значительно умнее остальных.
-Слабая магия их, - у меня к тебе другое предложение вступить в войну с силами тьмы. Загоним их в окружение и сотрем сначала с планеты земли, и ночь станет днем, потом будут другие миры.
-Силы зла не комары.
-Нет болот, и нет комаров, эго оплот кормит их в душах умах созданий земных. Вечное я, что свербит и наводит туманы и грусть, в это болото я уже не вернусь, была бы охота, я к свету тянусь.
-Знаешь, я отдыхала на берегу великого океана, а мимо шли поезда они такие серые, а окна черные, и мне пришло на ум как кадры фотопленки мирской, в которой каждый тонул,
но с обретением Учения Будды мир не такой,
 всё имеет значение –
у Будды плот золотой.
А так было, похоже, что мелькают кадры жизни чужой и мирской, и они схожи серые, замыленные, словно в серой пене: находки, потери, хотенья, и тренья рождения, смерти, и вся суета.
Быстро пролетают кадры киноленты, где имя тщета
-Это верно но …
-Но?! Люди иногда не понимают этих мыслей полет, и им видится, что их одна печаль и тоска ждет .
А Учение Будды совершенно не в этом,
 не в том, чтобы все запоганить серым бессмысленным цветом,
не тоска,
 а праздник обретения Пути,
 по которому легко и просто можно идти.
-Не для всех жизнь полна страданий и боли,
 лишь для тех кто чрезвычайно ленив,
отвлечен ,
или не понимает истинной природы жизни,
а в чем она?
Творить добро и другим и себе,
 и на будущее закладывать фундамент буддийской практикой
 не только в этом суетном дне .
Лишь для лодырей и отвлечённых, и не знающих смысла,
 поучения о страдании могут быть полезными
-Ключ к белой жизни.
-Я иногда вместе с детьми размахивала руками проезжающим поездам, и они мне отвечали, так же радостна и встреча с Будда Учением оно все лечит, терпение.
Вступать в войну с силами тьмы вместе с Ронтом я отказалась. Даже ему самому эта задача невыполнимой казалась или сложной, настолько, что это сравнимо словно к каждому потенциальному грешнику или злодею приставить светлые силы, и не давать ему даже помыслить дурное, с такой задачей не справиться племя земное.
Послонявшись по квартире, продолжая ругать Капу за то, что он исчез, не прощаясь, я поймала себя на мысли, что мне любопытно, чем он это собирается заниматься в нашем мире таким секретным, что сбежал от меня и…
Короче, скука загрызла меня и под её серым соусом мне казалось вполне забавным, и стоящим делом отправиться следом за Капой.
Я позвонила Ронту и без обиняков попросила меня перенести в тот сон.
Он пожал плечами:
-А забрать тоже я тебя должен?
-Да.
-Через месяц заберу, надеюсь у тебя не будет с собой целого шкафа кап, которые расплодились в мире землян. Они ведь слабые, но чародеи.
-Разве это изъян?
Спустя мгновение я уже топала по улице города, стараясь не упустить из вида красную рваную куртку капы – хорошо, что ярко оделся хоть это отрадно.
Проводив его до маленькой пекарни, я села в кафе напротив – устроился на работу это странно, странно для капы.
В конце дня я выяснила, что Капа снял крохотную квартирку через пару кварталов от пекарни и работает в ней до обеда, все пирожные украшены узорами из огурцов.
Сити был вариантом японского городка – парня потянуло поближе к дому возможно я не права, и зря полезла к нему снова, поскольку именно так он мне и говорил, что переедет, ассимилирует, и его привлекает наш мир.
Неделя что я провела, шпионя за капой ничего не дала. Он жил плоско, и скучно, я сняла квартиру окна в окна, и смотрела как вечером за полупрозрачной занавеской мелькает иногда его тень, вероятно ходит к холодильнику и назад.
Пора домой – в шуме цикад мне виделся долгий покой, и капа в новом мире, в одну из ночей некие гости его посетили, и я уже без всякого энтузиазма смотрела на пляшущие тени и наслаждалась трелями, цикад неожиданно открылась входная дверь, и пара ребят вытащила капу из дома.
Похищение, что же это что же?!
Позабыв об осторожности, я схватила палку от швабры, в темноте сойдет за оружие правда, и вылетела на ночную улицу. Попытавшись придать своему голосу зловещее выражение я завопила.
До машины капу не дотащили, а свет тут же вспыхнувший со всех сторон окончательно похитителей до ручки довел. Бросив свою жертву они скрылись.
Соседи было изумились, но я сухо крикнула что безобразники пытались украсть авто, но сбежали в полицию не захотел обращаться никто. Все тоже устали, и окна постепенно стали гаснуть. Капа сидел на бордюре дороги, и смотрел на меня, разглядывая свои ноги.
-Следишь за мной?
Я кивнула.
-Мне было скучно. Кто эти парни? Из-за них ты квартиру сменил, и не стал прощаться со мной.
-Они колдуны, я тоже колдун, но не злой.
-Из-за них ты мечтал внедриться в мир земля, они искали тебя?
-Они мои бывшие друзья. Долго рассказывать эту историю.
-У меня есть время. Теперь тебе не надо на работу в пекарню.
-Думаю, лучше нам уйти, они вернутся сюда, решили, что у меня охрана была, ты выла сильно.
-Я предлагаю вернуться в мой мир, раз они тебя тут поймали, там хотя бы я все знаю, послушаю историю твою и чаем еще раз напою.
-Идет, я тут тоже скучаю.

История капы
Я накрыла чай, Ронт холодно посматривал на Капу. Я попросила на всякий случай его переправить нас в земной мир, а то бы еще капа чего натворил: промахнулся с мирами, и пиши пропало, уж тогда даже Ронт не сможет нас найти.
-Тебе как капе стоило бы вернуться в свой облик, твой облик земной для меня является обманчивой призрачной кожурой, и через него колдун черепаха медленно проявляется. – обратился к капе Ронт.
-Все кобуры тела иллюзорны.
-Думаю да, но…
-Тебе бы было так спокойно? тогда и ты стань огромным, и таким, каким тебя знают в тех мирах откуда ты родом. Ты, кажется, являешься полубогом.
-Именно так, но теперь, скорее, я бог, так как нектар бессмертия уволок случайно, слишком сильно сжал в зубах плод.
-Тогда я тоже останусь в теле мальчика – человека.
-Ребята, давайте не будем об этом – Капа нам расскажет свою историю, а мы помолчим.
Капа расправил полы своего расписного халата или стилизованного современного кимоно и, вздохнув, начал рассказ.
Я жил много лет в том мире, в своем мире, и во мне огонь добра не погас. Шли века, я закончил обучение на колдуна. Меня ждала долгая практика в районе великих болот, пока я стану хорошим колдуном пройдет не один век или год.
Все бы так и шло, и вся моя жизнь протекала бы размеренно, предсказуемо, а в конце я бы оставил пустой панцирь прорыв дорогу себе к мистическим братцам в другом мире, а не стране, то есть переродился прекрасно. От этого иногда, от предсказуемости, меня глодала тоска, и виделись великие трудности одним словом, я впал в уныние, и решил бежать, одному мне это было не в масть, и я позвал трех своих друзей.
-Леонардо, Микеланджело…
-Смейся, смейся, но это правда, потому мне так приглянулся комикс земной, я его сопоставил с собой.
Так вот я разработал план, и со своими приятелями из болотного мира удрал. Там был старый каштан, дотронувшись до его коры, открылся проход в иные миры. Мы выбрали тот, где аборигены были слабы, а мир не кишел вредоносными тварями или серы клубы не закрывал красоты. Тот мир был подобием планеты земля дивные закаты восходы.
Шли годы, мы были более развиты, чем существа, населявшие тот мир.
-Это были люди?
-Тебе будет неприятно, но да. И мы стали чем-то вроде божеств.
Через пару тысячелетий там воцарился мир, на этой планете, но один из моих друзей посеял серые плети, ему показалось там много слишком много людей, и он задумал их отселить в соседний мир или просто убить, надо сказать, проход через миры мог открывать только я один с помощью своей головы. Я был зол на собратьев, и в одну из ночей их усыпив отнес их в назад в наш болотистый мир, для них это был просто ад. С тех пор они гоняются за мной по мирам, ищут старый каштан, который я и вовсе вывернул из земли, чтобы никакие зловредные гости добраться в тот мир не могли.
-Милости просим – мне нравишься ты – сказал Ронт кивая.
-Уже высохла посуда от чая.
За годы, я так понимаю, твои друганы научись менять всё же миры.
-Да они теперь выучились бегать по коридорам миров.
-Но как они выследили тебя, как нашли твой дом?
-Когда начинаешь применять магию кап идет свет, и он так богат, что другие капы знают – в этом мире есть капа.
-Волшебники злые, они мечтают о собственному мире.
-Да, я слышал, что один мир у них уже есть. Тот парень, капа-злой властелин, решил повторить все, но в ином мире. Не знаю, может они ошиблись, или это были люди иные, но их эксперимент не удался, и тот парень чуть в своих темных покоях навсегда не остался. Племя земное решило свергнуть его, и они ворвались в покои кнему, чтобы убить своего властелина – вот смеху - то было когда он после чистил корыто, свой панцирь, и мне грозил, что из-за меня он потерял добрый и удивительный мир да но там правителем был. И я… и я короче, тех существ я считал вроде дочек и сыновей . В том мире сменилось уже много эпох, и даже если бы я лично один попасть туда смог вряд ли бы кто-то вспомнил в доспехах дивных богов, может миф какой отголоски и донесёт.
-Твоя шайка тебя ищет, чтобы ты их снова доставил туда.
-Да не только, в тот мир, но и в то время, а последнее не в моих силах, да и не случайно я порвал их связь с тамошним миром. И не смогу, даже если захочу не сам туда вернуться, не вернуть туда их.
-Но они этого не знают.
-Не верят.
-Тебе они больше не доверяют?! – со смехом спросила я, - а еще притворялись безобидными любителями растений. Ты и мне врал, что тебя интересует лишь огурцов ресторан.
Капа потупился, в отражении в, чайном стакане, на меня смотрела зеленая черепашья рожа – вот он истинный капа, обойти законы он все же не может.
-Ты простила меня, правда.
-Надо было слушать Ронта, он сразу просил не доверять колдуну капе.
-Теперь я честен с вами.
-Как бы не так! Капы вруны, и ты врун и слабенький маг, я не читаю мысли твои, но у твоей головы тени и мрак.
-Что делать, я не святой, и я не монах. Возможно там и правда тина да паутина, но мне с моей колокольни кажется, я мыслю правильно и красиво.
Я махнула рукой и отвернулась к окну.
Какую я сделала чепуху, когда решила поверить неизвестному мне колдуну. Впрочем, теперь Ронт бодро обнимая капу за плечи прощался со мной, заверяя меня:
-Да нет, этот парнишка совсем не плохой, он теперь поживет у меня. И я, в случае необходимости, присмотрю и за ним, и проверю его моральные ценности, чтобы он не говорил и не дам выкрасть его приятелям колдунам.
Мои шумные гости отчалили, ушли, и я, убирая посуду для чая, посмотрела в чашку капы она выскользнула у меня из рук, я изловчилась и поймала, но несколько капель на меня все же упала. Капли замерцали – волшебное что-то мы не давали, не ставили на стол Капе. Вероятно, это он сам превратил мой дом в мистический ресторан, а чай стал каким-то волшебным снадобьем или эликсиром.
Подойдя к дивану, я на него всего на минуту голову положила, вставать завтра не рано…
Проснувшись, как мне показалось через несколько минут, я с досадой стала вспоминать, что я опять тут и завтра мне на работу надо.
Посмотрев на часы в телефоне я застыла – что-то не так. На телефоне был другой день недели, и на работу мне надо лететь быстрой тенью проявив недоверие я проверила еще раз. Я проспала около суток, а не один час. Озадаченно оглядевшись я припомнила капли чая капы наверняка колдун меня усыпил. Но как и когда?! Ведь он сам это пил... Махнув рукой и сочтя этот инцидент, если и занятным, но не суть важным я помчалась на работу.
На входе висело объявление. Вчера пропало несколько детей, посмотрев на фото я не нашла там своих учеников и подумала, что если бы пропал один ребенок то это бы вызывало тревогу, но восемь человек никто не похитит, как несчастный случай… Хотя все может быть в призрачной жизни, прочитав мантру, помолившись, чтобы дети нашлись, я обдумывая их пропажу, вошла в класс один из мальчишек бойко рассказывал усевшись на парту, что было мной строжайше запрещено, ну и ладно.

***
— Они были вместе со мной, и там был парень, он неземной, черепаха. Я увидел его отражение в воде, а они нет, или, может, увидели, но не все, и — бульк, и никого нет. Я успел отпрыгнуть, а до этого он был обычным парнем, ну, выпендрёжно одет. Я в полиции уже рассказывал, что они в воду — и всё, больше нет.
— Постой, ты хочешь сказать, что вы были на берегу, и они упали в воду и утонули? Но там идти до глубокого места по дуге минуты три. Нет тут таких берегов, чтобы как в колодец — бульк — и готов.
Мальчишка вздрогнул, увидев меня, и торопливо спрыгнул со стола.
— Это… забыл, я.
— Позднее, — махнула рукой я, — ты скажи, причём тут черепаха?
— Они подняли на смех меня, чуть сам не умер от страха.
— Но в каком месте вы были?
— На пляже.
— Так там мелко, ум твой не вяжет.
— Мелко, да, но они упали туда.
Одна из девчонок, радостная, что наконец может и она вставить своё слово, затараторила, словно это было весело:
— Уже искали в реке, но не нашли.
Мысли о парне, который отразился в воде как черепаха, меня совершенно оглушили.
— Найдутся, — уверенно сказала я. — Гостят у кого-нибудь, ночью смотрели кино, а теперь спят. С минуты на минуту найдут наших ребят.
— Я был там, и это было круто.
Я растерянно кивнула и спросила:
— А ты почему не упал?
— Я же говорю, сделал шаг назад, когда черепаху в отражении увидал. Я и сам был рад, что остался, домой еле живой от страха добрался, прямо еле живой. Стал рассказывать маме по телефону, она поругалась на меня, и только ночью, когда подтвердилась новость моя, меня родители разбудили и рассказать снова всё попросили. Я и не врал.
— Хорошо, ребята, наливаем воду, расставляем краски и начинаем урок.
— Павлик, — так звали свидетеля таинственного исчезновения ребят, — а тот парень-черепаха, он ведь был насыщенного чёрного цвета? Про оборотней так всегда говорят.
— Нет, я видел в глади воды его всего миг, он был тёмно-зелёный, как крокодил.
— И зачем ты с теми ребятами ходил, если отец тебе строго-настрого одному на пляж ходить запретил?
— Тот парень умел размахивать нунчаками и сказал, что на пляже у него есть ещё, и он даст нам даже. И когда мы подошли, он сказал: «Вон в воде нунчаки мои, кто-то закинул их туда». И я увидел — действительно, да, они там лежат в воде в двух шагах, и все мы потянулись.
Психолог сказал: «Ребёнок напуган и связь с реальностью потерял, его разум вытеснил реальное событие и заменил этим. Он не может нам рассказать о реальных похитителях».
— С тех, кто ворует детей, надо кожу снимать, — крикнула мне вахтёр, проходя мимо наших дверей.
«Да», — подумала я, — «но сначала надо их поймать».
Не знаю, как уж мне удалось закончить уроки. Уходя, я спросила вахтёра, нет ли новостей про пропавших детей, уже не надеясь сама услышать хорошие новости. Вахтёр покачала головой:
— Но что они утонули — вариант нулевой.
Кивнув головой, я, не помня себя, поспешила домой.
Отчаявшись дозвониться до Ронта по обычному телефону, я прибегла к нашей магии. Ронт смотрел на меня устало и сонно.
— Подожди, я сейчас буду у тебя.
Спустя четверть часа воздух задрожал — это мой друг через миры ко мне прибежал. Материализовавшись посреди комнаты как ни в чём не бывало, он вздохнул, выслушав меня.
— Славно, но твоего Капу я перенёс в мир, где он как на замке, и сейчас он там. Перед тем как отбыть к тебе, я проверил — я же король измерений.
— Значит, похитители детей — капы из мира теней, его бывшие товарищи?
— Мотив?
Я развела руками:
— Откуда я знаю.
— Шантаж отметаем. Я о том, что они украли этих детей, чтобы ты им отдала Капу, — они не знают ведь о тебе.
— Это правда.
— Мы так ничего не узнаем. Можем за ночь написать версий пять тысяч или пять, но они не будут верными. Эти свихнувшиеся черепашки должны были оставить какие-то следы. Я думаю, они утащили детей в другие миры. Может, им, не знаю, они были зачем-то нужны, чтобы кем-то править, а эти дети вполне хороши.
— Предлагаю вытащить Капу, возможно, у него будет вариант. Они соплеменники всё же его.
— Будет больше на одного вруна и больше на много версий. Верить Капе нельзя.
Отхлебнув чаю, Ронт посмотрел в окно:
— Что это? Эти розовые волосы нравятся мне.
— Пишмане — такая халва.
— Я думала, ты у сладкой Барби их надрала, — засмеялся Ронт. — У меня есть идея: мы перенесёмся во времени на тот берег и или выследим черепах, или похитителей, или… так или иначе вернем родителей детям
Я обрадовалась и закивала.
— Устроим на берегу на черепашек засаду, я помогу, я буду в плавках и сделаю вид, что я сплю.
— Нет, не годится, ведь капы-похитители не тупицы.
— Пускай отловим его и всё.
— Если отрубить макушку сорняка, это не навредит его корням, они проявятся снова, надо отловить их всех.
— Создадим огромную стеклянную банку, накроем — и всё готово, это ведь вполне под силу тебе.
— Подожди, я продумаю план.
Берег, пляж.
Через секунду мы, став невидимыми, стояли на берегу. Так и есть, вот по берегу брёл тот самый мальчик, что был очевидцем. К моему удивлению, других детей не было, как и их похитителя. Бормоча себе что-то под нос, он постоял на берегу, шарахнулся от воды и опрометью рванул с берега.
— Мы дураки! Поверили! — стукнул по столу кулаком Ронт. А мы между тем уже стали вновь видимыми и перенеслись в мой маленький дом. Пар ещё шёл от чашек с чаем.
— Провели нас, как детей!
— Я тебя умоляю, будь понежней, ты переколотишь мне всю посуду, — мрачно заметила я, глядя на дрожащее блюдо.
— Они обхитрили меня, мальчишки! Они внедрили какие-то сны, но он сквозь них увидел отражение их головы.
— Это блеф?
— Да, полагаю, они слепили эту историю для того, чтобы сбить нас со следа, или кого?
— В полиции в его историю не поверили и решили, что он что-то увидел и его мысли реальности вид заменили.
— Какое странное умозаключение.
— Таково земное изменчивое мысли течение.
— Ладно, что-то я разошёлся, нам надо всего-навсего вернуться ещё чуть-чуть назад, чтобы выследить похитителей тех ребят.
Я закивала, вытирая салфеткой расплескавшийся чай со стола.
— Подожди… А не устроено ли это всё, чтобы тебя провести? Все эти ходы, исчезновение, колдуны… Подумай с другой стороны: может, жертва тут не дети, а это капкан для тебя?
— У меня немного врагов.
— На этой планете?
Ронт озабоченно посмотрел на меня.
— То есть ты считаешь, что готовится некая западня и, как только я сделаю шаг…
— Притащим сюда Капу — он говорил, что имеет талант чуять всякие магические, колдовские шаги.
— Да, такое бывает у Капы.
________________________________________
Хлестал дождь, мы втроём, уже вместе с Капой, бродили по берегу.
— Это странно, — вздохнул Капа, — я не чувствую следов магии на пляже, кроме вашей, но есть какой-то след.
— Так веди нас по нему.
— Я не собака, я не ощущал такого много лет. Где-то рядом, но не здесь, работает мощная тёмная сила, как воронка, и… Да, я вёл себя некрасиво, когда обманул тебя и сбежал, но я зла в голове не держал и не думал похитить никаких детей или что-то вроде того. Они мне и даром не нужны, если и приплатишь.
— Мы поняли, это был не ты, а нехорошие колдуны, и в их планах было свалить всё на тебя.
— Всё, нашёл! — воскликнул Капа. — В облике японского мальчишки — там действительно западня, вот тут, это какой-то дом, но там замаскированный коридор в тёмные миры, не сомневаюсь, детей туда увели.
— Мы предполагаем, что злодею был нужен Ронт, он полубог или бог, и у него много сильных врагов.
— А дети были приманкой.
— Что там, какой-то частный дом?
— Нет, музей.
— Это странно.
— Это не музей, а западня, они завлекают людей, и после…
— Так они хотели обмануть не меня?
— Чего не знаю, того не знаю, — отвечал Капа, указывая на маленький белый особняк.
— Он древний?
— Не особо, ну, 300, может, лет.
— Я не рискну зайти туда.
— В такое время — глубокая ночь, а там горит свет.
Мне пришло в голову, что там и держат детей и им надо срочно помочь.
— Я не боюсь, если злодеям и был нужен Ронт или Капа, то я им совершенно не нужна, да и это моя реальность.
Сказав это, я не стала дожидаться ответа, чего ждать, чтобы Ронт, как мой друг, меня разговорил или со мной пошёл? Через секунду я перелезла через забор и, стараясь избегать освещённых углов — так, видеокамера здесь, если я пойду так, то не попаду в её объектив, а даже если и так, и охранник один…
Заглянув в освещённое окно, я увидела часть маленького холла музея, стойку ресепшена и пустую карету, которая, скорее, относилась не к музейному раритету, а была грубо сделанной игрушкой — даже не стараясь, у меня вышло бы лучше, но, видимо, они этой целью не задавались, а сделали всё из какой-то крашеной фанеры, чтобы дурачить зевак современных.
Вроде никого не было. А я вот была тут раньше, и охранник должен был сидеть в комнате на втором этаже и в мониторы глядеть. Второй час ночи, дождь, спит он уже, но, действительно, тут атмосфера не очень. Детей не видно, но тут явно работает тёмная сила.
Уже похвалив себя за проявленное мужество — не каждую ночь по заборам лазаю, — я, прячась в тень, хотела вернуться со своим, пусть и скромным, докладом к Ронту и Капе.
Как назло, я заметила, что охранник не закрыл окно. Или работники музея так или иначе, но они недосмотрели, и оно приоткрытое. Подманивало к себе — в человеческий рост большое окно, ничего не стоило бы мне открыть его и проникнуть внутрь. Капа заверял, что это и есть тёмный путь, по которому увели детей.
Я оглянулась, вглядываясь в полночную тень. Если мои друзья и стояли у забора, то, похоже, стояли у забора, их было не видно, и силуэт тёмный мне лишь мерещился в кроне ветвей. Конечно, они там.
Я подошла к стеклу и, кажется, услышала сдавленный шёпот Капы. На фоне окна я заметной для них стала — «Ничего, подождите меня». Ещё секунду — и я пробежала по паркету, оставляя влажные следы. Плохо это. В музее была тишина. Постояв секунду, прижавшись к стене, я шагнула в маленький зал. Когда я была тут, была возмутительная выставка — какой-то делетант ужасы рисовал, окровавленные пасти волков, причём его почерк напоминал не творения давних веков, а что он сперва попросил нейросеть это нарисовать, а потом мазал красками, так сказать, плюнув. Тогда я в досаде на выход пошла — додумались выставлять такое, да ещё деньги брать за вход! Это должны вы платить людям, что они посмотрели на такую дурь. Но стребовать с них деньги за просмотр этих, в кавычках, произведений — дело гиблое, судиться надо будет не один год.
Теперь вместо полотен зиял сумеречный коридор, или, скорее, вместо одной из картин остальные превратились просто в серые тени.
Опасливо подойдя к мерцающему призрачному коридору, из которого я ощутила поток холодного воздуха, я не решилась сунуть туда свою голову, как бы в секиру рамочка не превратилась или в ту штуку, которой рубили головы в средние века. Ещё думали, что это прогресс! Ну и дела, быстро направившись к окну, в которое я влезла, по пути я постаралась стереть влажные следы. Да ладно, теперь они хоть похожи не на следы, а просто размазанные лужи воды.
Добежав до забора, я с радостью увидела Ронта.
— Пошли, пошли, отойдём, я всё расскажу.
— Что в нём? — я весь дрожу, — тараторил Капа.
— Ничего страшного, там не засада, а ход, какой-то проход в другой мир.
Капа от ужаса замолчал, зато Ронт заговорил:
— Магический ход в другой мир, думаю, ты его увидела только из-за того, что Капа заклинания творил, иначе и быть не могло. Когда ты полезла в окно, он их прочитал, и невидимый всем остальным, он тебе видимым стал. Он меня убедил, что именно оттуда дует зло в мир людей, и они утащили по нему тех детей.
— Вот для чего им дети?
— Как для чего? — воскликнул Капа, — наденут на жерди и съедят! Во множестве миров такое считается.
— Помолчим, постараемся достать их, если дети ещё не убиты.
— А в прошлое нельзя слетать?
— Видишь ли, по правилам силы можно передвинуться в прошлое, но там можно изменить что-то неважное, а когда так — это невозможно. Иначе бы я переместился в прошлое и выровнял бы историю не одной планеты, стёр бы с лица земли сумасшедших правителей чёрного цвета, что войны вели. Там всё очень ограниченно в прошлом, да и есть множество… Одним словом, волшебство — это тебе не магазин или ресторан, где сделал заказ и что-то купил.
Намокшие и взволнованные, через минуты мы все уже сидели в тёплом кафе, как я догадываюсь, где-то не на Земле, любовались камином и пили слабенький чай с какими-то сладостями. За окном лил дождь, превращая всю дневную улицу в палитру художника.
— Тут день — это хорошо, — словно озвучил мои мысли Капа, — жаль, нельзя выйти прогуляться на улицу.
Ронт нахмурился и ничего не ответил.
— Предлагаю себя в добровольцы, — ответил Капа, — не полубог я, и на меня такой сложный капкан ставить не надо. Во мне, если честно, и магических сил мало — да и капы не редкость в мирах. Я пойду в тот проход и поищу детей.
— Секунд десять назад ты думал не так и говорил, что там тёмный мир, и дрожал.
— Успокоился, — Капа плечами пожал, — ты говоришь, на Ронта кто-то охотится, и всё это напоминает ловушку для него, чтобы захватить в свои лапы Ронта и чего-то добиться, ведь он может много.
— Подлые серые лица! Но и медлить решительно не годится, в этом времени сутки земной секунде равны, так что, пока мы не упустили время.
— Все сны я мало сложные расклады подобные верю, но я пойду с Капой. А уж если мы канем в бездну, ты не сиди, выручай нас, кого-то ещё позови.
— Просто прелестно, — Ронт был зол.
— Всё равно, если ты думаешь, что это капкан на тебя, не стоит совать туда свою голову.
— Выходит, вы герои, а трус я? Здорово, я всегда боролся со злом, шёл всю жизнь напролом.
— А теперь это чужой сон, и мы сменим тактику. Тем более, если отправимся туда втроём, у нас не будет никого, кто нас спасёт. И если что-то не так пойдёт, предчувствие мне подсказывает, что пойдёт… Нас никто не спасёт, и на помощь к нам никто не придёт.
— Да я и не сунусь туда, если нам не на кого будет надеяться и никто не будет стоять у этого пугающего колодца с верёвкой и не вытянет нас.
— И я не пойду, если ты не останешься страховать нас.
— Ах, какие же вы умные! — всплеснул руками Ронт, тряхнув своими белыми волосами. — Просто торт, просто лапки! Вы сами…
Я пойду, а вы не пойдёте, потому что вы слабаки и неверно живёте, и тут вы особо никому не нужны, и там от вас будет мало проку.
С этими словами Ронт превратился в северное сияние и растворился. Никто из немногочисленных посетителей дождливого кафе не заметил его пропажи, а мы с Капой остались сидеть в горе сажи.
Я потёрла щёку.
— Наглость какая!
— Точно, — я знаю, я нас сейчас на Землю назад переправлю, на это моей магии хватит.
— Не спеши, пусть делает как хочет, попробуем что-то за харчи. Неплохо, между прочим, ты хотел погулять по городу.
— Дождь — моя среда, меня он не пугает и не пугал никогда.
— Да, я знаю, сейчас пойдём. Что это за мир?
— Одна из вариантов Земли, на которой я никогда не гостил. Их много.
________________________________________
Ронт тем временем застыл у мерцающего коридора. Дверь в иной мир в старом особняке — странное что-то, никогда такое ещё не встречалось мне на Земле. Помедлив секунду, он сделал шаг назад и написал сообщение: «Если я исчезну, ищи меня… далее время и место». Посмотрев, что СМС улетела, он вздохнул и двинулся вперёд, повторяя про себя, что всё будет обалденно и его не западня, а новое приключение ждёт, возможно, и за границами планеты Земля. В конце концов, я годами мечтал срубить знамя зла, и вот случай предоставился.
За очередным поворотом Ронт прочёл заклинание и облачился в костюм Дон Кихота: серебристый доспех сидел как влитой, а широкополая шляпа была золотой. «Меч! Ещё меч надо», — подумал я, — «а то какая-нибудь гигантская тварь схватит меня, считая, что ей подали завтрак под дверь, или, может быть, ужин, что там теперь».
Неожиданно я во всём вооружении врезался в серую стену, которая легко поддалась и обрушилась. В образовавшийся пролом лился дневной свет. Я сделал шаг вперёд и оказался в освещённом солнцем номере отеля. За окном блестела море, и не было даже намёка на какие-то таинственные подземелья. Голубая вода, лазурное небо — всё как всегда. Похоже на Землю. Я оглянулся назад — прохода не было. Номер был пустым и пах какой-то чепухой, которую распыляют в рамках планеты земной, чтобы навеять мысли, что всё тут выдраено и очень чисто.
Критически посмотрев на свой костюм, я опустил меч и осторожно выглянул в коридор — никого.
Меч я превратил в элегантный пляжный зонт, который, впрочем, в мгновение ока станет снова мечом. Латы — в серебристую футболку. Сложнее было со шляпой — соломенная мне явно не шла. Ну да ладно, пусть будет она. Было жарко. Дорога к пляжу вела мимо каких-то ярко-малиновых цветов, росших по обочинам и выглядывавших из-за заборов чаленьких домишек, придавая пейзажу уютно-сказочный вид.
Оказавшись на пляже, я осмотрелся. Людей почти не было — то ли из-за раннего часа, то ли из-за сезона, а может, по меркам этого мира их было, напротив, сколько надо или много.
Я постарался уловить то, о чём говорил Капа: следы зла и того монстра или злую силу, что детей утащила. Ничего. То ли его слабая бытовая магия как раз на такое нацелена и была, то ли те чудовища были родственны Капе, и оттого он их учуял, по словам только его, но я не ощущал ничего, кроме морского ветра да жара от уже прогретой гальки.
Присев на камни, я задумался: можно переместиться в мир, где я оставил Катю и Капу, и… притащить сюда Капу, пусть ищет следы. Тем более есть подозрения, что это были для него ребята свои. Тем более, если, как они опасались, мы все тут сгинем, я оставил сообщение лотосу незапятнаному в тине — он нас вытащит из этой кутерьмы. Я перестарался с трафаретами тьмы, долго по вселенным катался и думал, что тут будут они: влажные туманные пустыри, топи, пугающие развалины, в кухнях которых только ветер готовит.
Катя с Капой резко появились передо мной. Оба мокрые — в том мире шёл дождь стеной. В руках у Кати было мороженое, а Капа своё ещё не открыл. Молча я у него эскимо отловил.
— Съем за него, а ему надо выискивать зло.
— Мы где-то рядом, я ощущаю его, правда! — воскликнул Капа, пару раз моргнув от яркого света и отирая лоб от капель дождя.
— Как я рада, что ты взял в новое приключение нас или меня, — воскликнула Катя, — а тут красиво, кстати!
— Я знаю, ты мечтала о серой баланде, коридорах во тьме, и что весь этот ужас придётся на грейдере сносить лично тебе.
— Нет, но тут как-то… Ты прав, зло может расти в любом мире, даже среди райских трав.
— Или в шикарно меблированной квартире, — решительным голосом прервал Катю Капа, — дети вон там, вон там — дебри мрака!
Капа показывал на отель, из которого на пляж спустился я.
— Я ощущаю там злые силы.
— Я там был, тоннель вёл туда. Отель довольно красивый, там тишина, и нет и намёка на казематы.
— Но я не ошибся, детей утащили туда. Они превратили их в серую птицу и, кажется, собираются готовить гостям.
— Что за бред, за ужас!
— Планета ведь не Земля.
— И кому это нужно?
— Ты опять, — возмутился Капа, — откуда знаю я?
Я вздохнул. И правда, с чего мне пришло в голову просить с Капы логичную картину мира? Он никогда не писал детективов.
— И уже съели кого-то?
— Вроде пока нет, они общаются между собой, их восемь — превращены в птиц, не худшая из бед. Там злая бабуся точит на кухне нож, у кого-то будет свадьба, и она их к столу обезглавит со словами: «Курочка, ты всё равно не поешь».
— Бежим! — воскликнула Катя. — Некогда познавать этот мир, мы можем опоздать!
Я хотел было сказать, что не готов к магической атаке и заклинания, чтобы вернуть детей в их прежний вид, я не знаю. Но эти слова лишь пролетели у меня в голове, а я сам мчался сломя голову за Катей и Капой. По ногам стукал мой меч-зонт или шпага.
— Я сама разберусь с бабкой, на это уж хватит сил и без магии у меня пусть это планета и не моя но …
Катя ворвалась в калитку и побежала по дорожке, ведущей на задний двор, там кухня отеля и ресторана. Бабка, правда, точила что-то, но не нож, а топор. В клети за её спиной сидели дети. Мне они виделись детворой, но по лицу Кати я понял, что она видит их курицами. Это их мир, всё только чудится. Подбежав к клеткам, Катя стала распахивать одну за одной двери и уже почти справилась, лишь последняя защёлка была слишком тугой. И старая собачонка, что спала на солнце, охраняя бабкин покой, проснулась и оглушительно залаяла.
— Ах, зачем ты их отпустила? У меня уже тут всё заварено, и это главное свадебное блюдо ведь было!
Куры же, как называла их бабка, оказались летающими вроде цесарок и поднялись высоко в воздух с клекотом. Я, видя в них детей, стал читать заклинание, чтобы они оказались на планете людей, и вроде сделал всё правильно. Но, оглянувшись на Капу, я проследил направление его руки — он показывал:
— Две птицы улетели в дебри этой земли, остальные — на нашу землю.
Старуха между тем вцепилась в Катю и пыталась её куда-то тащить, непрестанно вопя что-то вроде: «Теперь на главное блюдо я приготовлю тебя!»
— Что вы, тётя, так нельзя! — смеясь, воскликнул я и стукнул бабке мечом по шапке, правда, плашмя. От этого удара она не отправилась на небесную переправу, в смысле не приставилась, но от прикосновения оружия бога — а я ведь бог — стала выглядеть по-другому: серые выдающиеся ломки руки, как стебли или корни деревьев.
— О да, она оборотень, сварила проклятое зелье! — воскликнул Капа, пнув дымящийся на плите котёл. Но сама бабка упала, и я решил предоставить добрым силам, что обитают в тех странах, её судьбу. Нам надо найти пару этих детей и тех, что попали в облике птиц в мир людей. Серые грабли оставим уж ей.
Через четверть часа мы вновь стояли на морском пляже.
— Ронт, — спросила Катя, — а эти дети, они осознают себя, понимают, что они заколдованные, но люди?
— Не знаю, могу с таким же успехом спросить это у тебя, — ответил я, выглядывая переплов в просторах неба. Хотя с таким же успехом я мог их искать где угодно.
— Если бы они помнили, — присоединился Капа, ожесточённо расчёсывая ногу, — они бы подлетели к Кате или к нам. Хотя, в общем, не факт. Смотря какое колдовство было. Возможно, они и не понимали, что та бабка бы их сварила на праздник.
— Не важно, — ответил я, — надо их найти и двигать отсюда, дорогие друзья, а то и мы попадём на их блюда — слопают и тебя, и меня.
— Людоедам симпатизировать трудно.
— Вероятно, у них всё же есть какой-то моральный кодекс, раз они не наловили детей здесь. Тут ведь и тоже должно быть целая пропасть.
— Возможно, считают мир земли или землян примитивными.
— Или, напротив, прогрессивными, а мясо людей — целебным или что-то вроде того.
— Пакость, — сказала Катя, — какое мерзкое у обитателей этого мира нутро!
— Да, может, не у всех. Кстати, мы видели представителя одного вида — старуху. Я предлагаю бросить этих цесарок или детей. Пока тут мало шансов, что бабка их изловит снова, им относительно ничего не угрожает. Пока вернёмся в наш мир и поймаем тех, что я перенёс туда, и как-то всё исправим.
— Хотелось бы всех унести, — сказала Катя.
— Вернёмся за ними.
— Переносимся, — сказал я, взяв Катю и Капу за руки. Спустя миг мы стояли дома у меня.
— Есть что-то сладкое? — спросила Катя, проходя на кухню. — Сперва перекусим, а потом двинемся дальше. Какая мерзкая была та бабуся: вся в саже и такие руки у неё противные! Надо помыть то место, за которое она хватала меня. Как мерзко!
Я зажёг чайник.
— Сладости есть, — ответил я, залезая в резной буфет. — Вот это угощение у меня стоит много лет.
— Звучит пока не очень. Что это?
— Мёд рододендрона. Его собирали в Непале у диких пчёл. Мне по дружбе дали. Есть поверье или предание, что он лечит всё, но чтобы его достать, надо альпинистским снаряжением обладать. И едят его не килограммами, а по капле, как целебное снадобье, даже в сансарре.
— Мне бы что попроще и побольше.
— Рестораны ещё закрыты, это точно. Но что-то было. Ты у меня давно не гостила, а сам я не ем дома. Вот есть консервы — подарок от гнома. Забыв, что она просила сладкое, Катя удовлетворённо рассмотривала банку с консервированной фасолью. Есть ещё масло арахисовое.
— С солью?
— Мне кажется, оно и не сладкое, и не солёное.
— Давай. Раньше в Америке так было модно — на завтрак мазать оранжевое масло. А я думала, какое оно? Я читала в книгах у фантаста про него. Там всегда был тихий двор, блохастый пёс и это масло, и человек, который жил тихой жизнью прекрасно, пока к нему не вламывались пришельцы со звёзд.
Когда мои гости основательно перекусили, забыв совершенно, что сладости к чаю просили, я предложил начать охоту за цесарками.
— Я помню их точно. В месте, откуда их унесли, там в твоём климате такие птицы довольно редки, и нам не составит особого труда их поймать.
— Только, может, на это уйдут земные года.
— Как знать, дорогая сестра.
— Будем ловить их магическим образом?
— Попробуем всё. Сперва насыплем приманку, а потом я предлагаю превратиться в птиц самим. Так или иначе, я бы их и сам изловил, но с вами будет более выполнимой задача.
— Будем надеяться, что это нам не понадобится. Если дети себя осознают, они всё равно хлеб поклюют и будут крутиться рядом со знакомыми местами. Если нет, будет труднее. Тогда уж я просто не знаю.
Я предложил приступить к выполнению плана не откладывая. Купив разных круп, хлеба, семян для птиц и вооружившись рыболовным сачком и сетью, мы расположились на площадке у дома. Отсюда пропали бедные дети. Голубей было много: они толпились, рычали удовлетворённо, но это всё редкие прохожие удивлённо исподтишка поглядывали, пока мы разбрасывали нашу приманку. После потеряли к нам всякий интерес. Поскучав пару часов у дома и не поймав никого здесь, мы сменили место. И так целый день — ни одной цесарки или птицы, что нам была нужна, в которых превратили детей.
— Мне идея пришла — я попробую опросить голубей, — сказал Капа.
— Ты знаешь язык зверей?
— Отчасти, — уклончиво ответила мудрая черепаха и, кроша хлеб, стала придвигаться к туче голубей, которая, была, счастливо, надо признать, у нас тут питаться.
Капа не издавал никакие звуки, и я понял, что он телепат. Голуби робко приближались к нему, хватали хлебную корку. Так продолжалось с полчаса. Катя сидела на корточках в тени дерева, закрывая глаза.
— Есть! — крикнула она. — Один голубь видел похожую птицу, но не здесь, на том берегу!
— Он мог ошибиться, — я удивился. — Я думал, Капа нам скажет ответ.
— Я тоже телепат.
— А я нет. Мог и ошибиться. Он же птица, говорит: «Хотел рядом с ним покормиться, а он, тот пернатый, был жадный».
Капа вернулся к нам и, сконфуженно отряхая руки от хлеба, сказал:
— Да, Катя была быстрей. Неплохо для человека. Я о твоих способностях тоже не знал.
— Сети нам не пригодились, — с досадой произнёс я, выбрасывая всё в мусорный бак. — Превращаемся в птиц и попробуем их поискать. Так логику не просто птиц, не тех детей не понять.
— Не превращай, пожалуйста, нас в голубей.
— Для кошек нет добычи желанней, вкусней.
— Не из-за этого. Уж если быть птицей, так парящей в небесах, там орлом.
— Цесарки их бояться.
— Именно так.
Мы летели над синей водой. Где-то внизу брёл пароходик. Тишина и покой, словно во всём мире ничего не происходит. Приземлившись на другом берегу реки, мы и вовсе попали в царство, где лишь хвощи обитали. Пахло ими и раскалённым песком.
— Как хорошо, — подумала птица, в которую превратилась Катя, — никогда не летала раньше!
— Тише, — оборвал её Капа. — Когда мы садились, я мельком видел какую-то печужку.
Мы долго летали над протоками, над заброшенными летниками, домами, в которых люди не обитали. Только холст, прибитый к доскам, шлепал, как парус. Никого не было там.
Ясность.
— Искать надо не так.
Вечером мы, утомлённые и злые из-за отсутствия результатов, сидели снова у меня на маленькой кухне. Теперь еды хватало, но от нашего энтузиазма и оптимизма не осталось и следа.
— И удалось же тебе ухитриться открыть клетки и выпустить птицу, — с досадой говорю Кате.
— А у тебя был вариант другой? Она хотела их съесть, уже там воду вскипятила и готовила топор свой. Если бы время было, я бы посоветовалась, конечно, с тобой.
— Надо было бабку обезвредить, а потом расколдовать птиц.
— Не надо спорить, — рассуждает Капа и ест свои огурцы. — Задним умом мы все, конечно, сильны.
— Мы их не найдём, — озвучила мысль, что летала в воздухе, Катерина. — Может, случайно через год наткнёмся на одну из птиц, если нам повезёт.
Я отвернулся к окну и подумал, что она, пожалуй, права. Шесть птиц в городе. Знать бы, как работает у них голова, знают ли они, что они дети, или нет.
— Надо спать ложиться. Скоро рассвет, может, решение нам приснится.
— Ещё двое остались в том мире.
— В любом случае, в некотором роде мы победили. Разгрызли дери, дермучие, и детей отпустили. Поймаем — не может быть, чтобы не было способа их отловить.
Злоключения первой цесарки.
Это был мой первый рабочий день в этой творческой мастерской. Потом, в конце года, весной, девочка с нереально прозрачными светло-голубыми глазами шёпотом мне сказала:
— Когда же Джон уйдёт в другую творческую мастерскую?
Я молча пожала плечами. Сама не знаю, но в целом тоже этого желаю.
Так вот, в первый день у меня было очень много детей. Я, как человек новый, не сориентировалась и вместо 12 детей у меня оказалось 32 в малюсеньком кабинете — такие дела. Дети есть дети. Джон тогда, я не знала, что это был он, позвал меня:
— Дорогие краски с прошлого года засохли и не поддаются. Откройте, пожалуйста, краски на клею.
Помучившись, я сказала:
— Попроси вечером папу.
— Нет у меня никого.
— А мама?
— Мать… Что с неё взять?
Ругая себя, я нарочито весело сказала:
— Ну, мама откроет, это не важно.
Вечером за Джоном приехал отец. Этот мальчишка врать и играть на чувствах других был просто спец. Он уже успел ужасы нарисовать: кровь, какая-то чепуха. Мне было неприятно, что за корпорация зла, но значения я не придала тогда.
Перестав воспринимать все его шалости — с кем не бывает, дети такие, — однако он пытался забить мне в ворота. Не будучи глупым, он вопрошал:
— Вы все судите нас, да?
Интересно, повторяет мамины слова, но она их говорила не про меня.
— Все судите нас, да и судите?
— Замолчи, — строго ответила я. Сама подумала: «Не ищи ко мне такие ключи».
Дети…
Ещё когда отец за ним приехал на машине и всё кричал морозным и уже тёмным зимним вечером, больше похожим на ночь:
— Джон!
Он делал вид, что не слышит его, и шагал со мной, вроде разговором увлечён. Тот выпрыгнул из авто:
— Сын, у тебя ещё то…
Джон учился у меня в прошлом году. В этом стал не успевать, к моей радости, надо сказать.
Джон очнулся в клетке. Как он сюда попал? Он смутно припоминал: вроде на улице гулял и сразу тут. Страшная бабка у плиты готовила суп. В клетке не только я, подумал он, сквозь туман, и рукой хотел схватить прутья. Не тут-то было — рук не было, а он чуть не упал, нырнув головой в пол оттого, что лапы поднял. Его руки стали безобразными лапами, покрытыми чешуйками, впрочем, довольно славными, с когтями могучими, но они явно не слушались его. Джон оглянулся: птицы, сидящие с ним в клетке, толкали его.
— Эй, бабка, выпусти меня, тут жарко!
— Как же выпустит, — ответила не старуха, другая птица с отвратительными наростами на голове.
— Ты говорящая?
— Как и ты. Мы находимся где-то, не знаю, во сне. Ты же тоже ребёнок?
— Тоже? — Джон смотрел в оранжево-красные глаза птицы.
— Тоже. Я Майкл, вон Эни и Чинара.
— Джон.
— В других клетках тоже птицы. Дети-птицы, думаю, эта жуткая женщина хочет нами угоститься.
— Шутишь? — воскликнул Джон, не в силах оторвать взгляд от красных глаз своего нового знакомого.
Тот отрицательно кивнул:
— Она сама так говорит.
— Ну да, мало ли. Надо вышибить эту сетку или задвижку открыть.
— Нам осталось считанные минуты жить. Она, видишь, снова принялась точить топор, сейчас отрубит нам головы.
В памяти Джона всплыла та картина, что он нарисовал сам в школе искусств. Учительница ничего не сказала и выбросила её или предложила, чтобы он отнёс её родителям.
Едва он вспомнил её, как калитка отворилась и вбежала она — учительница рисования, только одета она была странно, но размышлять об этом было некогда. Она распахнула клетку и побежала к следующей. Подталкиваемый другими птицами, Джон выбежал на улицу.
— Лети! — крикнул ему Майкл. — У тебя получится!
И уже через секунду Джон летел над лесистой местностью, которой был дом окружён. А ещё через миг под ним огромный город возник. «О, это мой мир, — подумал он, — и закрутил головой в поисках Майкла или иных новых спутников, но он был один, и пустое синее небо показалось ему недоброжелательным и пугающим. Он сел на какое-то дерево, сломав несколько ветвей. Вот он на планете своей: там школа, а там его дом, но он птица, не съели — уже хорошо.
Но как жить в этом теле?
Джон скоро почувствовал муки голода. Недалеко отсюда его дом. Его мать, наверно, как всегда, оставила целое блюдо печенья, чтобы маленькая сестра могла в любой момент его брать.
Джон тяжело полетел между многоэтажек. Его окно на восьмом этаже открыто. Сейчас все на работе, а сестра в детском саду.
Сев на подоконник, он посмотрел в кажущуюся темноту. Кажется, он сотни лет не был в своём доме, или нет, был только что. Такое болезненно знакомое всё: все углы, вот комната, вот их с сестрёнкой шкафы.
Зайдя в кухню, он неловко спланировал на обеденный стол. Под полотенцем было печенье. Придётся клевать.
Через какое-то время картина мира ему уже не казалась такой трагичной. И, напившись из тарелки, оставленной в раковине, он погрузился невольно в забытьё. Ему снилась школа, вроде он в классе снова.
Тут он ощутил, что его душит кто-то. Кто-то из одноклассников. Он открыл глаза: исчезла школа, он у себя дома, и его чёрный кот проворно душит его.
— Ах ты, скот! — воскликнул про себя Джон, а на деле издал душераздирающие горловые трели: — Какой подлец!
— А ты не знал? — Джон разместился на буфете. Черныш никогда не мог залезть сюда.
— Ты меня узнаёшь и разговариваешь?
— Ну да. Я всегда думал, что ты себе шею свернёшь, но не думал, что я тебе в этом могу помочь.
Пара перьев валялась на полу.
— Я думаю, ты мне сможешь помочь.
— С чего бы это? За то, что ты таскал меня за хвост, и твои отец и мать вечно воевали, отбивая меня у тебя?
— Сиди, не сиди, твои родители придут с работы и не узнают тебя, и твоя мамаша нам зажарит птичку-то нашу.
У кота зло сверкнули жёлтые глаза. Джон, рассматривая, как ветер играет его перьями, колышущимися на полу, вздохнул:
— Ладно, не буду ничем обязан коту.
— Учти, я стану снова человеком и тебя занесу далеко в другой район города.
— Плохо? Не это плохо, если ты снова вернёшься, и я буду жить с тобой, — ответил кот. Он был неплохой и с достоинством удалился в зал как ни в чём не бывало.
«Я правда его доставал, правда, — подумал Джон».
— Эй, Черныш, а меня вообще искали? Давно меня тут потеряли?
— Черныш перекатился на спину и лежал на подушке матери, рассматривал нарисованную бригантину, которая висела на стене.
— В начале лета, как удалось так долго продержаться тебе?
— А сейчас?
— Август. Если можешь, включи телевизор.
— Ты его тоже понимаешь?
— Не совсем. Он приятно мигает, и мне так спится лучше.
— А ты меня не поймаешь?
— Надо бы… Да… Что с тобой тут возиться.
— Я буду, — лучше сказал Джон в облике птицы.
И, осторожно поглядывая на Черныша, спланировал на тумбочку, клюнул пульт, панель ожила.
— До чего жизнь хороша! — промурлыкал кот и задремал. А Джон из соображений безопасности переместился на высокий шкаф — Черныш тоже туда не мог добраться.
То ли чары Черныша, и ему сон передался, то ли он с печеньем перестарался — очнулся он от вопля.
— Его мать, выронив кофту, которую она собиралась надевать, стояла и вопила, глядя на него.
Потом замолчала и обошла шкаф кругом.
— Ужас, ты кто?
Джон ругал себя за непредусмотрительность: засыпая, он обдумывал написать какой-нибудь крупой родителям послание, но теперь пришла мать.
Успокоившись, она позвонила отцу.
— Ты забыл выключить телевизор, уходя?
— Да вроде выключал я.
— Я захожу — он работает. В квартире меня сразу мысли о Джоне, дорогой, посетили. Думаю, а вдруг он вернулся?
— Он бы нам позвонил.
— Это не всё. К нам какой-то селезень заскочил, или, скорее, какая-то крупная птица, может, даже самка павлина.
— И...
— И сидит на шкафу. Выгнать я её не могу — она меня расцарапает.
— Открой окно большое и дверь балкона и выйди — она улетит сама.
«Сейчас, прям, разбежался, это мой дом, — подумал Джон, — но от клекота воздержался, к чему, правда, он».
Отец пришёл вечером и приглушённым голосом спрашивал, где птица.
— Я выключила свет в нашей спальне — он никуда не улетел.
После возни свет вспыхнул, и отец Джона с любопытством уставился на него.
— Не ожидал гостя такого. Возможно, он и не умеет летать. Сейчас попробуй это распознать, в сети по фотографии поискать.
Он ушёл на кухню продолжать ужинать, как и мать, и вскоре радостно воскликнул:
— Вот, я не ошибался! Это цесарка. Они вообще не летают, вспархивают — это бывает.
— И она вспорхнула к нам до девятого этажа?
— Возможно, у кого-то из соседей на балконе жила.
— Она нам не нужна. Поймай её какой-нибудь тряпкой и вынеси во двор, хоть кто это, хоть цесарка.
— Да, но её может съесть кот.
— Он есть и у нас.
— Подождём до утра. Впервые за месяцы с пропажи Джона я как-то воспрял духом, так что пусть сидит.
Мать Джона промолчала, а Джон совсем сник — верть бы всё сначала, он бы тогда… В уме его учительница рисования всплыла, как она выпускала их из клеток. Чтение матери, доносящееся из кухни, отвлекло его.
— Цесарки… На свободном выгуле цесарки активно уничтожают садовых и огородных вредителей: колорадских жуков, слизней, гусениц, клещей. Правда, к капусте их лучше не подпускать — могут поклевать кочаны.
— Завтра суббота, — устало сказал отец, — придумаем, что делать с птицей.
— Тут ещё пишут, что их забивают в 5 месяцев.
— Это уж вы с мамой твоей сами, я пас. Я люблю животных, и если бы знал, с удовольствием бы эту птицу спас.
Джон с ужасом подумал, что мать, пожалуй, поймает его сама какой-нибудь тряпкой да выбросит вон. С трудом он верил, что ей удастся, как той старушке, взять сразу топор. Надо думать и быстрее. Родители между тем уже выключили телевизор и бодро храпели. Кот устроился на подушке, вокруг голову отца шапка была не лучшей. Джон, опасливо посмотрев на него и убедившись, что наглая скотина смотрит десятый сон, неловко спланировал на пол и, постукивая когтями, пошёл в их общую с сестрой комнату. Её не было — летом она гостила у бабушки в деревне, так что всё было к его услугам.
Что же делать? Его взгляд упал на игрушечный сейф. Когда-то он, будучи мальчишкой, был богат и выпросил его в подарок, но такое устройство трудно для цесарок. Да и он копил лишь бумажные деньги, а для его плана ему много-много монет или бусинок надо. Спасибо сестре — сейф был открыт и наполнен мелкими монетами. «Ну что ж, за дело», — выдохнул Джон. Свет с улицы освещал комнату хорошо. Главное, чтобы подлец Черныш не испортил все его труды. Быстро протекли дневные часы.
И в робком свете утра отец Джона протопал в туалет. «Суббота, можно ещё полежать или нет?» Он спохватился: на шкафу вчера сидела глупая птица, её не было. Мужчине стало отчего-то грустно. Улетела, и снова всё стало бессмысленно и так пусто. Надо было не отправлять дочку к родителям жены — было бы не так тяжело, но она так хотела. Обычно распахнутая дверь в комнату детей была плотно закрыта, и, больше того, какие-то звуки. «Цесарка, наверное, устроила там беспорядок, без сомнения, это она», — он открыл дверь, отгоняя пустую надежду, что это каким-то чудом вернувшийся Джон, ведь у него был и ключ от квартиры. В комнате что-то произошло — великие силы! На весь пол тянулись буквы, выложенные из монет. Прочитав бегло, отец Джона сел: «Нет и нет!» Цесарка сидела теперь на дверце шкафа. Он вышел, принёс телефон и сделал фото — даже если это и сон, будет показать потом жене. Текст гласил: «Пригласи учительницу рисования к себе, расскажи ей про цесарку, она вернёт Джона. Ни в коем случае не вреди птице — в ней ответ».
Отец разбудил мать. Она всплеснула руками:
— О боже, Сергей, глупость какая! Это духи, я читала про такое, но думала, у тех людей просто не в порядке слегка с головою.
После долгих дебатов Сергей, отец Джона, сказал:
— Звони учительнице и зови её к нам.
— И под каким предлогом? Она не учит уже Джона около года.
— Не знаю. Если не удастся её пригласить к нам, скажи ей, что мы нашли птицу.
— Ещё рано.
— Ничего, может, ей тоже не спится.
— Не берёт телефон. И не возьмёт — у неё отпуск.
— Тогда напиши, придётся ждать ответа.
— Она подумает, что мы совершенно с приветом.
— Так и есть. Давай напишу я, что мы бы хотели забрать картины Джона. Что, может, там есть ответ и просто что нам тяжело. Пусть перезвонит. Она ведь неплохой человек и многого стоит.
Через час Джон услышал звонок. Отец учительницу, как он ему и велел, приволок по громкой связи. Он слышал, что она говорила: что картин не осталось, их немного и было, у неё нет их, как и в школе, все выбросили. Не говоря плохого о Джоне, что он рисовал исключительно ужасы, а те работы, на которых их не было, она отдавала ему и даже однажды оформила его работу в раму для мамаши, чтобы ей было забавно.
Отец тянул разговор, а художница изо всех сил старалась положить трубку, выражая сочувствие по поводу пропажи их сына и говоря, что, возможно, детей и найдут.
— Мы нашли цесарку, она у нас тут.
— Простите, что?
— Цесарку нашли, птицу. Она залетела в окно к нам или иначе как-то смогла появиться. Я бы хотел посланием её поделиться — она его написала.
Долгая пауза. Гудков не было, художница потрясённо молчала.
— Пришлите. Цесарка, вы говорите?
— Я понимаю, это звучит странно.
— Это не странно звучит, это само по себе странно, звучание тут ни при чём. Ведь Джон у вас ещё и пел и в хор ходил.
— Думает, что я сошёл с ума, — Сергей рукою трубку закрыл.
— Я к вам приеду сама, — крикнула мать Джона, выхватив трубку, — вам ведь ехать к нам не удобно.
— Можем встретиться в кафе, — холодно ответила художница, — выберем место поближе ко мне. Я получила фото послания с пола. Могу ответить вам и по телефону: эта птица с сознанием Джона.
— В смысле, он в неё переродился? Но птица эта не птенец, он бы не успел.
— Ладно, до встречи. Пусть с птицей посидит Джона отец.
________________________________________
— То есть вы хотите сказать, что Джон переродился в эту птицу и будет убийством его вроде как убьёт своя мать, если я его захочу сделать супом?
— Нет, хотя это и не глупо, но Джон не умер, чтобы родиться в виде этой глупой затейливой птицы. Он стал жертвой колдовства.
Мать Джона, сидя в кафе, разразилась слезами и с обидой посмотрела на учительницу рисования.
— Зачем вы так с нами?!
— Вот эту именно фразу любил говорить ваш сын. Видимо, его так ваш супруг обучил или вы, когда я ему делала за шалости замечания. Всему вы его обучили, кроме того, как себя вести правильно. Не я вам звонила и не я вас сюда пригласила. Теперь вы не хотите принять правду.
— Вашу версию? Но она звучит странно.
— А что, птица написала послание, и вы меня притащили сюда — это совершенно обыденно и нормально?
Мать Джона смутилась и, поглядывая на официанта, который, в свою очередь, во всё глязал, смотрел на неё, когда она разразилась громким плачем, сказала:
— И что же делать, мой сыночек, эта цесарка?
— Отдайте птицу мне.
Это её просьба была, и забудем про всё. Вы просто устали.
— Я бы хотела, чтобы вы сами её у нас из дома забрали.
Через час отец и мать Джона смотрели в окно, как учительница несёт тяжёлый короб-корзину, завязанную тряпкой, к машине такси.
— Я бы мог её, — с сомнением произнёс Сергей.
— Она не захотела сама, лишь мельком сказала, что Джон скоро вернётся к нам навсегда.
— Наглое летнее солнце слепило, или отец Джона плакал, видя эту картину, забавно.
________________________________________
— Какие мы идиоты, — восклицала Катя, указывая на корзину Ронту. — Надо было родителей проверить.
Ронт жестом попросил её замолчать, поднёс палец к губам и отнёс корзину с цесаркой в дальнюю комнату своего дома.
— Пусть поворкует пока там.
— Ты думаешь…
— Теперь уверен. Я мысли его прочитал. Эти трели — он думает о себе как о мальчике. Расколдовать будет его проще простого. Я сейчас обновлю знания. Я раньше умел это превосходно.
— Отлично, надо было проверить родителей этой птички.
Капа радостно закивал. Его костюм, стилизованный под самурая, быстро достал, и он сидел в мятой футболке и рваных шортах, считая теперь этот незамысловатый костюм превосходным.
— Надо обойти рынки или дать объявление о том, что мы купим подобных птиц. Осталось всего пять.
Друзья, возбуждённо обсуждая свои будущие дела, перебивали друг друга, а Ронт пошёл копошиться в библиотеке, что была в ином измерении, занимала много томов и имела множество точек и слов.
________________________________________
Мать Джона бежала по двору и кричала:
— Нашёлся! Нашёлся! Он пришёл домой!
Не прошло и десяти минут, эту новость повторяли и там и тут. Родители детей, которые пропали, духом воспряли и толпились в подъезде Джона.
— В полиции его уже опросили, он не сказал ни одного разумного слова, — с досадой повторял отец другого пропавшего мальчика. — Они врут что-то… Маль Джона понесла и вовсе чепуху про птицу и что он вернулся.
— Сошла с ума, держалась, а теперь эта радость. Очевидно, она помешалась.
возможно, и отойдёт.
В любом случае есть шанс, что и наши дети живы. Он-то… Никто его не пытал, и он вернулся точно такой, как и пропал.
— С Джоном поработает психолог, и, возможно, он расскажет. Может, похитители его запугали.
— Пока говорят, из-за стресса он лишился воспоминаний. И его родители на время его вообще увезут отсюда.
Так или иначе, собранию, посудачив, пришлось разойтись. Отец Джона в квартиру их не пустил и развёл руками: «Он просто пришёл, он в порядке и он с нами. Надеюсь, и с вашими ребятами всё хорошо».
________________________________________
— Получилось, — радостно отчитался я.
— Ронт, и как он?
— Я его принёс в корзине, прочитал заклинание, как вы и просили, убрал все воспоминания максимально долго. Есть шанс, что парень ничего не вспомнит с прошлого года.
— Ничего, останется на второй год в школе. Его одноклассники будут в восторге. Какой он был классненький, как и они. Дело было так. Будни планеты серой земли. Он мне говорил, что влюблён в одноклассницу, и они дрались у меня в творческой мастерской. Я тогда верила, что Джон неплохой. И мне было жаль, когда та девочка говорила: «Джон у нас в классе изгой, с ним никто не дружит».
— Ужас какой, — воскликнул Капа.
— Они дрались и однажды даже перевернули мусорное ведро. Мне было так досадно. Я просила его собрать — они не стали, а мне показалось так унизительное его за них собирать. Гнев взыграл, и тут один мой ученик это сделал за них. Ну так вот, они дрались с той девочкой, и я поняла, что она тоже в него, на свой покореженный лад, влюблена. Сотня обложек добра.
— И как это выражалось?
— Она сказала, что он взял её краску. Когда он наконец другой объект нашёл себе для общения, и она схватила его машинки — он принёс целую сумку игрушек — и с яростью швырнула об стол и сказала: «За то, что он краску увёл». Я подошла и пересчитала цвета — всё на месте. Девочка та соврала. На вопрос «зачем» она ответила: «Па…» — решила напугать. Я тогда набрала в мессенджере её мать и предложила дочку в отличную группу перевести. Та была рада, Но история повторилась почти с таким же финалом, но с другой девчонкой. Такой вот Джон.
— Погоди-ка, ты говорила, что он рисовал ужасы?
— Не только рисовал, смотрел в сети, рассказывал другим детям.
Ронт с Капой замерли.
— Вот… — прошептал Ронт, — вот почему он оказался у бабушки. Он сам так и писал эти ужасы, он рисовал, как, вероятно, и те дети, — спроецировал этот мир, и он их чуть не погубил.
— Значит, не было засады на тебя?
— Я не знаю, — сев на стул, произнёс Ронт, — надо подумать, я потрясён.
— Тут нечего думать, — радостно воскликнул Капа, — нам не понять особенностей миров, миров снов. Одно меня радует: что это не мои враги, их унесли. Я-то думал об отражении, о котором говорил тот парень, который остался. Вроде там была черепаха.
— И мы подтянули наши факты. Возможно, он просто любил фильм про черепах-ниндзя, и оттого он-то и не провалился в адский мир, где стали на обед готовить его. Может, были какие-то там изъяны и у него, но не настолько большие, чтобы он рухнул туда. Как говорится, — ум всему голова.
— Хлеб всему голова, — поправил Ронт, — говорится: ум — господин явлений, но не в том смысле, что мы вызываем это горенье, а в том, что он и отбрасывает тени, и анализирует эти явленья, а мы не должны ни заявлять их, ни отрицать.
— Это очень интересно, — да, пять.
— Ум — господин явлений и заявляет явления, что тени, или отрицает их, но где он? Он пуст, и в этот момент тает стопка капуст, явления освобождаются, самовысвобождаются. Это всё Бокар Ринпоче о природе ума.
— Знаешь, я когда первый раз читала эту книгу, я взяла её в сети. Там не было иллюстраций, и, больше того, люди, что её принесли, вырвали строчки (там было написано: «вот эта картинка»), и всё приходилось искать самой в сложных ссылках на планете Любовь.
Капа, уязвлённый, что не может поддержать разговор на эту тему, которую, как он считал, он знал на пять, решил нас грубо прервать.
— Хорошо, хорошо, но что же делать?
— Мне пришло в голову — может быть, ничего.
— Ронт удивлённо посмотрел на Катю.
— Ребята, кажется, вы мне снитесь. Это мой сон, а Ронт, наверно, сейчас настоящий спахивает своё небо. Он же, в смысле, ты же стал богом, и у тебя было много заботы, или сражается со злом, а я сплю, это только мой сон. А тебя и вовсе нет.
Ронт с Капой удивлённо уставились на Катю.
— А почему ты считаешь, что сон снится именно тебе, а не ты снишься мне?
— Я доминирую в этом сне. Знаешь, почему Плутон перестали считать планетой?
— Затрудняюсь с ответом, — бодро сказал Ронт.
— Он не доминировал на своей орбите. Также и тут.
— Тогда меня разбудите, и я буду выполнять свой маршрут, — сказал Капа. — Да и я возьму твою шляпу, раз это сон, можно просить всё что хочешь.
— Это какую?
— Бейсболку.
— Ту, что попроще?
— Нет, серую.
— Бери, я её купила вообще не себе, а своему сыну.
— А он остался в будущем сне?
— Ладно, хватит, — прервал всех Ронт, — я никакой не твой сон, а ты не мой. Если бы я грезил сейчас и выбирал, я бы…
— Построил весь ад и сделал его раем и…
— Примерно так, но ты помолчи. Сон — это твой или мой, или всё вообще сон. Мы вернём детей на место и будем спать дальше. Давай объявление в местных газетах или в социальных сетях, ищи, кто продаёт таких птиц.
К концу дня в гостиной у Ронта было уже не пять птиц, а два десятка — дорого им продали обыкновенных цесарок.
— Ну что, есть ли среди них дети?
— Есть! — радостно теперь Капа ответил. — Я слышу их мысли. Надо их отсадить, а то прямо в душе у меня чёрные тучи нависли. Я боялся, что не смогу их изловить.
Капа прибег к тому методу: то он смотрел на птиц всех, то по одной носил их в соседнюю комнату.
Катя молча сидела на кухне со мной.
— Всё здорово, — отрапортовал Капа, — их три, остальные просто птицы с земли. И так, у нас остался не найденным один ребёнок тут, на земле, и два — на той планете, что улетели.
— Как это? Были тоже сложные дети, тоже в сети годами висели и умом нагребли контекст сомнительный и скандальный, и у них в голове лес?
— Я не знаю, остальные дети у меня не учились.
— Ладно, надо вернуть детей. А что делать с этими забавными птицами? Я читал, у них очень крепкие яйца, и они не дают покоя котам.
— Отпустим в их природную среду.
— Я пока детей назад отнесу.
— Только убери у них память. Пусть будет лучше провал, чем вспоминает, как он три месяца ожидал, как его где-то зажарят.
— Всё стёр уже сам, — ответил Ронт и замерцал.
Сейчас кто-то свободно вздохнёт.
— Одну птицу, может быть, сложнее словить, — вздохнул Капа, — хотя, если у них сознание детей, то, по логике вещей, они прибьются к дому.
— Надеяться всегда превосходно.
Ронт вернулся уже без своей поклажи.
— Мне надо в душ, я весь в саже, так утомился, пока тащил столько душ.
— Я считала, что дети не успели совершить серьёзные грехи и оттого у них яда немного.
— Ничего подобного, дети не святые, а тоже пассажиры земные, они принесли с собой кармы чемодан, и у некоторых с прошлых жизней он не лёгок и не мал.
— Предлагаю, — сказал Ронт, выйдя из душа, — отправиться в ту страну. Там у нас осталось две птицы, это лучше, чем одна, и там мои магические способности, как и Капы, сильнее. Поймаем их, донесём до земной переправы, а потом уж будем искать последнюю птицу.
— Мне отрадно, что не из-за нас тот тёмный мир появился и вся эта ситуация мало связана с нами. Может, и связана, но не мы их в эту чащу загнали.
— Вот, — сказала Катя, протягивая досье, состоящее из трёх листов, — этих двух детей я знала, кстати.
— Ты говорила, что все они, кроме Джона, тебе не знакомы.
— Мне была эта история неприятна, и я списки не читала.
— Этим детям по пять и шесть лет, они тоже не несли свет. А этого мальчишку ты не знаешь?
— Точно, мне кажется, что те две птицы и остались там.
— Может так, но что это даёт нам? Они тоже рисовали в воображении и лично чудовищные сцены.
— Не совсем, мне они обещали вообще вернуться и отомстить за моё добро.
— Ты их воспитывала?
— Не совсем, но можно сказать и так.
— Расскажи поподробней, мне бы не хотелось неприятных сюрпризов из разряда тех, что были до этого, про людоедов. Те дети считали такие истории занятными.
— Да, но их им рассказывала я, что их непременно унесёт Баба-Яга.
— Из-за чего и почему именно их?
— Дети любили собирать жуков и убивали своим вниманием их, они не желали их отпускать, а родители не проявляли жалости, скорее им потакали, ловушки для насекомых покупали.
— Теперь лучше еда цесарок — как раз колорадские жуки, могут увлекаться ими и дальше и собирать. Я не очень хочу таким злым детям помогать или спасать.
— Это изъяны не самих детей, а этики планеты людей. Так было давно: ловили бабочек, сажали их в альбомы, жуков тоже дошивали им ножек, чтобы поразить научное сообщество.
— И всё это не с целью убить?
— Хорошо, — кивнула Катя, — пусть Капа сидит дома, а мы с Ронтом поймаем этих жуколовов и отнесём домой. Одна девочка его убеждала отказаться от идеи поимки жуков, а он кричал:
— Я увлекаюсь жуками, а ты вот чем увлекаешься?!
Мне было неловко — он вроде укорял её, что у неё нет увлечений, а ему было шесть лет, а ей девять, но она справилась без моих поучений.
— Спасать жуков от тебя — вот моё увлечение, — громко кричала она, хотя ещё вчера таких взглядов не разделяла. Видимо, на девочку что-то вдруг повлияло.
Ронт вздохнул:
— Когда отправляемся? Время там не земное, и Капа не успеет и вымыть тут посуду, да прибраться, а мы вернёмся.
Капа открыл было рот, чтобы возразить, но передумал.
— Схожу и к вашему возвращению попытаюсь соорудить вам званый ужин.
— Не клади только в суп лягушек, — пошутил Ронт.
И друзья исчезли, а Капа вслух сказал:
— Лестно, что сказать, лестно. Я себе в приятели полубога достал за такое короткое время. Я тут стал, правда, как парень из кино Леонардо — посмотрю, пожалуй, его, а еду закажу из ресторана.
— В этом измерении такого ещё нет, идти в магазин надо, — ответил ему портрет Ронта.
________________________________________
Мы с Катей снова стояли около водной глади. Посёлок, где проживала старушка, что собиралась приготовить заколдованных ребят, пусть и не лучших, всё так же пестрел на холме.
— С тех пор, когда мы были тут последний раз, прошло мало времени, и это не нравится мне, — сказала Катя, настороженно озираясь.
— Да, тут прошло менее часа, как мы упустили тех птиц. Не бойся, единственные, кого тут стоит бояться, — это мы с тобой, берег совершенно пустой.
— Ты почувствуешь, если к нам будет кто-то подбираться? Старушка может ведь и нас поймать да и съесть.
— Думаю, с того момента, как мы выбросили Джона с его идеями, бабушка и вовсе исчезла. Она была его бременем, его персонажем, как и тех ребят. Они спроецировали, породили тот ад и в него угодили. Эта парочка, скорее всего, рискует не так сильно. Ну, может, сейчас их ничего и не тревожит, и они ловят жуков на их обычные будни, похоже, у земных берегов, а какой-нибудь камышовый кот следит за ними. Короткий финал и тоже порождённый лишь ими.
— Да… — Катя оглянулась, — кот обязательно камышовый.
— Простых котов цесарки клюют.
В этот момент мир помутился, задрожал, и мы оказались около огромнейших жвал. Чудовищный жук ловко тащил в лапах маленькую птичку. Размером он был с небоскрёб. Вторая птица с клекотом носилась у его головы и била крыльями.
— Почему такие маленькие мы? — крикнула Катя, ловя протянутую ей руку Ронта. Ветер, поднятый жуком, чуть не сбил её с ног.
Ронт пожал плечами.
— О таком, очевидно, ребята мечтали, и вот он их поймал, наверно, тоже себе украсить шкаф или поиграть, пока они не умрут от голода или жажды.
— Что нам делать?
— Как-то их отнять.
Катя с Ронтом проворно помчались вслед за жуком. К счастью, вторая птичка не успевала и радостно около Кати клокотала. Та размахивала рукой.
— Подожди, это ребёнок не твой? Она тебя узнала. Пока поймай её.
Катя схватила птицу, не зная, бежать ли вслед за Ронтом или…
Ронт разрешил её сомнения, крикнув:
— Я перенесу тебя в твой мир и вернусь.
Спорить у Кати времени не было, да и бежать с крупной, вырывающейся на свободу цесаркой за Ронтом было несподручно.
Через секунду она стояла в комнате Ронта. Крик птицы тут казался просто пронзительным, а её когти рвали кожу, одежду.
— О! — воскликнул Капа. — Давай вот сюда. — Открыл большую корзину и отнёс её в тёмную ванную. — Сейчас уснёт. Это девчонка, я прочитал её мысли.
— Напугали ребёнка.
— Не переживай, это лишь сны, и они, когда вернутся домой, не вспомнят об этом. Где второй?
— Ронт поехал за ним.
— Было сложно?
— Ещё как! Там просто кошмар: огромный жук величиной с небоскрёб птицу с собой уволок.
— Ронт скоро вернётся, и останется один всего один ребёнок, которого надо найти.
— Теперь мы знаем, что это вот этот мальчишка, — произнесла Катя, наливая себе воды и показывая взглядом на разложенные на столе листы.
Ронт вернулся только к вечеру. Одежда его была вся в грязи.
— Пришлось в нору к жуку заползти. Потом я… думал, что с помощью магии его усыпил, так и было, но твой малолетний дружок завопил, и короче, в конце я летел кубарем по земле, держа этого дуралея в руках. Приму ванну и отнесу их. Мне так не нравится идея, что они будут ночевать в моей квартире, тут ворковать, клекотать, требовать ещё жуков поклевать.
— В ванной сидит уже в корзине вторая цесарка.
— Может, подождём до утра?
— Ерунда, в моём мире тоже время течёт иначе. Я вернусь быстро, — ответил Ронт, решив даже не мыться, а отнести детей как можно скорей.
— Это он хочет порадовать родителей, — точно, нетерпится, — махнул рукой Капа, — сентиментально.
То правда.
Прошло полгода, но друзья так и не смогли найти птицу. Что они только не предпринимали!
— Кажется, придётся с этой идеей проститься, — с досадой сказала Катя. — Возможно, птица погибла.
Ронт мрачно кивнул:
— Кто-то поймал его всё же на суп.
Поиски были окончены. Капа остался у Ронта, а Катя выдвинулась в свой мир на работу.
Как-то на занятии малявка лет пяти стала рисовать птичку.
— Цесарка, — гордо заявила она.
— Какое название птицы? Прости, — спросила Катя, и робкая надежда зародилась в душе.
— Цесарка. Мы такую у нас в коридоре поймали, в подъезде.
— И…
— И в зоопарк решили отнести. Жалко ведь птицу такую.
— И её у вас приняли?
— Да, мы её навещали. Вот у меня есть фото.
Девочка охотно показала фотографию в мобильном.
— В зоопарке, — Катя обрадовалась сильно, и уже на следующее утро трое друзей стояли у клетки.
— Не говори, что это просто птица, — воскликнула Катя, озабоченно смотря на Ронта.
Ронт пожал плечами.
— А ты мысли не читаешь?
— Иногда да, иногда нет. Сейчас нет.
— Мне не хочется вас разочаровывать, но, кажется, это не человек, а просто птица — мыслей нет.
— Дима, Дима?! В кого ты превратился?
Цесарка подняла голову и побежала к прутьям клетки, смотря своими красными глазами.
— Нет, это мальчишка, просто он не думал.
— Как нам его вытащить?
— А, не как, — Ронт засмеялся, прочёл заклинание, и в следующее мгновение в загоне с птицами сидел мальчик.
— Сами пусть разбираются.
— Ты стёр ему память? — спросила Катя, семеня по аллее зоопарка с Капой за Ронтом.
— Конечно.
— Забавно.
— Но пошутить-то хоть капельку можно. Этот парень, видимо, был самым сложным, раз ему выпало столько времени томиться в загоне за решёткой.
— И что же он сделал, о чём думал?
— Он был самым сложным потому, что был лодырем и так и хотел ничего не делать, не пытаться вырваться из клетки, из загона, которые по карме достались. Все, кто в сансаре рождался, не рвался и в мыслях в небеса. Одна серая полоса, и это было сложнее всего — не хотеть вырываться. Люди ведь всегда делалами были, не имея крыльев, небеса покорили и стремились, и вдохновлялись, не с какой логикой не считаясь.
________________________________________
Я проснулась. Какой странный сон! Какие-то дети. Сперва меня вроде украла мартышка и требовала возвести мир, потом…
Я озабоченно посмотрела в окно — на балконе кто-то стоял.
— Ронт?!
Я села в постели:
— Ронт?!
За окном раскачивались пальмы. Мужчина меня не услышал — персонаж сна, как и те дети. Как долго я спала?
— Прочитал твой роман. Почему Джоном звали мальчика?
— Ни почему, чтобы не лепилось всё к России и не было совпадений. Тебе роман понравился?
— Мысль, что дети не святые даже во сне, а несут свой багаж из прошлых жизней, сложна для людей.
— Но это так. Сложная карма — она бывает как чемодан, но потом тает, если правильно практикуют дхарму, я так считаю.
— Но это порой трудно.
— Тоже бывает. Я — Будда.
***
нейросеть до проверила так что : ) спасибо ей а то бы рукопись долго шла до людей : )