Я касаюсь дыханьем охрипших от холода строчек...

Я касаюсь дыханьем охрипших от холода строчек.
Это Осень, любимый, не страшно... еще не зима.
Но, дрожа на ветру, как озябший кленовый листочек,
Снова море рисую, и солнце с цветами... сама.

Я сама зажигаю угасшие в сумерках свечи,
Выжигая дотла беспредельность внезапной тоски..

Это Осень, родной, заглянула в окошко под вечер,
Положив равнодушно на плечи мне обе руки.

Мы становимся старше, и строже, и все осторожней,
Глубже пряча под панцирь осколки несбывшихся дней.
Это Осень, Душа Моя... в ней догадаться не сложно,
Что останется Лето за кромкой сигнальных огней,
И наступит зима...

А ты веришь, что все обратимо,
Если в сердце огонь не угас, не потух от дождей?
Веришь в то, что все вьюги порою проносятся мимо?
Мимо строгих законов, царящих в сознаньи людей,
По которым всегда зажигаются яркие звезды
Только в небе ночном, при хорошей погоде... Скажи,
Веришь в то, что при сильном желаньи не поздно
Изменить даже то, что наметила строгая жизнь,
Расписав, как по нотам, все паузы и остановки,
Все портреты случайных прохожих, и знаки Судьбы?
Веришь в то, что возможно порою, ступая по бровке,
Не упасть, удержаться, не сбрасывать скорость ходьбы?

Я смотрю на свечу...
Вижу в ней твоих глаз отраженье.
Но не слышу твой голос, до боли, до дрожи, родной...
Но, слегка уловив, лишь почувствовав где-то движенье
И твое приближенье, тоску отведу я рукой,
Улыбнусь, растворившись мгновенно в тебе без остатка,
И забуду на время, что Осень маячит в окне,
Прикоснувшись к губам,
Заблудившись в дыхании сладком,
Стану теплой, как воск,
Что стекает в нетленном огне.