Эхо, которого нет

Голос твой — ртуть, серебро — в осязаемую пустоту!
(Больше — не верить рукам, не лелеять губ.)
Слышишь? Я вслух призываю твою немоту —
Вскрыть! Как отравленный, липкий и чёрный сруб.

Мне бы — лишь звук! Только выдох — в плен пустоты.
В запись — без права на вдох — запереть ответ.
Чтобы, когда догорят и сойдутся мосты,
В сером эфире — лишь твой облекался свет.

Тише... Лови: в фонограмму — до хрипа, до слёз —
Весь твой бездонный, как гул океанских льдин.
Чтобы я знала: в стране недоступных звёзд
Ты для меня записан. Совсем один.

Но в проводах — пустота. Только жил неостывших гул,
Что тянутся к пульсу, где ты — не в плену, а — враг.
Сколько я в эту вечность огня и тепла — смахнул,
И выходит — в сухом остатке — полночный мрак.

Ты не станешь вещью. Ты — звук, растворенный в «нет»,
Недопетая нота, ушедшая в сизый дым.
Мне — сжигать эту запись, где призрачен твой ответ,
Мне — смириться с тем, что эфир потечет — другим.

Отрицанье как дар. Ты молчишь — и в немом разрыве
Я нащупываю смысл: ты не здесь, ты — в тиши зеркал.
Даже если мольбой зазвенеть в каждой этой жиле —
Ты не станешь моим. Ты того, что просят, не дал.

Всё стираю. И диск — в пустоту, в пепелище слов.
Ни сигнала, ни эха, ни знака твоей судьбы.
Ты остался свободным. Лишь холод моих островов
Будет помнить, как голос твой плавился от борьбы —

За то, чтобы быть. Но не здесь. И не для меня.
Оставляю эфиру пустую, без звука... Бронь.
В темноте я одна — и ни капли, ни искры дня,
Только ртуть на губах — остывающая, как огонь,

Что летит в пустоту, где когда-то звучал твой свет...
Ничего не осталось. Ни звука. Ни слова. Нет.


14. 08. 2026