Автобиографическая повесть

ДЕТСТВО

«В каждом ребенке много неба, много небесного. Что такое дитя? Это частица неба на земле… дети – в силу одного того, что они дети, – обладают Небесным Царством в своих незлобивых душах».
Преподобный Иустин (Попович)

***
Начало детства своего я помню так:
Ползу с упорством к видимой опоре –
Мне хочется привстать на ноги, сделать шаг...
Я вижу только стол в жилом просторе.

На этом память обрывается моя,
А дальше возникает всё в урывках:
Слагается так постиженье бытия
В каких-то светлых радостных обрывках.

***
Скользят, скользят воспоминания детства,
Как будто в море набегают волны:
Жмётся семья к семейству по соседству –
У всех и дни, и ночи монотонны.

Гудок завода зовёт на труд рабочих:
-Возьми тормозок*! – мамин голос слышу,-
С вечера отцу в карман я сунул бублик…
И, дальше сном в подушку носом тычусь.

*жарг. особенно у шахтёров: кусок хлеба; еда, которую берут с собой на работу.

***
Выпал снег –
посветлело на улицах ночью.
Помню, как в детстве
страшно я разболелся корью:
и трогала мама мой лоб ладонью,
сокрушаясь сердечно
моему нездоровью.
Мой ум заполняли вопросы о смерти:
-Мам, я умру?
Над головой сновали какие-то тени.
Взяв меня легонько под мышки,
отец приподнял, обращая в окно:
-Смотри!
Ох! И радость, была для мальчишки –
Всё было бело за стеклом,
всё было бело!
Захотелось бежать в белизну
и купаться в сугробах…

«Ночью душа наша свободна от суеты мирской, и потому свободно может действовать на нее мир духовный и она свободно может принимать его впечатления».
Иоанн Кронштадтский

***
Полёт во сне и хрупок, и прозрачен:
Летишь стремительно в свою постель,-
Я только что виденьем был охвачен:
Реальность жизни: койка, колыбель.

Так хорошо всё в жизни начиналось:
Летело детство под прямым углом!
Природа, мир – всё радостным казалось
Приснилась жизнь под отческим крылом.

Не таковы реальные основы:
Полны и яркости, и мрачной тьмы,
Пока ты не сорвёшь с себя оковы –
Текут мечты, как розовые сны.

Полёт во сне и хрупок, и прозрачен:
Прервётся – ты летишь стремительно в постель;
Ведь только что виденьем был охвачен
И вот реальность: койка или колыбель.

«Каждый человек чувствовал голос совести – тяжесть и скорбь после совершения греха и легкость после доброго дела. Если человек всегда будет слушаться голоса совести, правильно веруя, он спасется».
Священник Даниил Сысоев

***
Я узнаю всегда по крохам
Всю правду о себе самом:
Приходит некто с тихим вздохом
С невыразительным лицом –
Сознанье сверлит чем-то острым
И упрекает, и корит;
Как будто сотни диких монстров,
Зубами щёлкая, летит.

То упрекнёт в плохом проступке;
Стучит по сердцу молотком!
Вбирает всё, подобно губке,
Потом грозится кулаком:
Не оправдаешься ничем ты,-
Все небезгрешны под луной.
Готовь, готовь свои ответы,
Когда оставишь край земной.

Бывает, что не подготовил,
Но неожиданно был взят;
Наверно, чем-то жизнь восполнил –
Его ни в чём не обвинят!
Будем надеяться, молиться
И как-то нас услышит Бог –
Скорей начнём мольбе учиться,
Пока не вышли за порог.

Учёный учится до смерти:
С ним Ангел – жизнь его хранит,
Мы знаем что-нибудь о Тверди?
О глубине святой любви?
Учёный открывает тайны –
В земной пыли они лежат,
Как будто для людской забавы
Кружат-кружат, кружат-кружат…

***
На праздники у нас – соседское застолье:
Танцуют взрослые, а я пластинки ставлю;
И дядя Валентин забыл про нездоровье:
-Эх, плечи я свои побитые расправлю!
Калеченая птица – ломаные плечи,-
Левое предплечье значительно короче:
Над головой промчались огненные смерчи –
С войны пришли увечные, кто от природы
Здоровый был мужик и сильный, и прекрасный –
Работал много он, молился, правда, мало…
Смирялся, как умел в тех днях войны ужасных,
Ведь опыта в духовной жизни не хватало.
Тёть Нюся, сидя за столом, всем улыбалась:
Пошла бы в пляс, да ног у бедной тёти нету.
Странно, ни на кого она не обижалась –
Не призывала даже Гитлера к ответу.
Дядя Вася всех потешал своим уменьем
Острить на тему бражки и её последствий;
Каким же обладал танкист в себе терпеньем,
Нося болезненную тягость эпилепсий.
А дядя Митя, сидя на диване с кошкой –
Ей говорил про голод, холодину степи;
И кошка как бы слушала рассказ о прошлом
Да наблюдала все греховности столетий.

Я доставал в углу пластинку за пластинкой
И веселил дражайшее людей собранье;
Сопровождал своей мальчишеской улыбкой
Святое пониманье…

***
Скользит по детству память –
Так в море набегают волны,-
Меня ничто не ранит:
Ни паника души, ни стоны
И не испуги сердца,
Когда пугают черти…
Они всегда в забавах:
То мысленные козни,-
Виденье драк кровавых,-
То кованые гвозди
В сознание внушают
И память засоряют.

***
Мой клад был спрятан,
как бы мечты из детства:
монеты, бумажные деньги
царской власти;
камни, значки,
медальончик в форме сердца –
секретности мои
и тайны детской страсти.
А в медальоне фото –
моё и Ленки:
в последний раз взглянул,
замочек тихо щёлкнул;
раз! – и навсегда
ларец прижался к стенке.
Это с детством я
расставался втихомолку.
Землёй присыпал –
не обозначил место;
ногою притоптал,
как бы поставил точку!
Я не хотел отроду
вернуться в детство –
так, вспоминаю понемногу,
по глоточку...

***
Детство! Я возвращаюсь к тебе
Простотой помышлений своих:
Мой ум во бденье или во сне
Среди многих житейских шумих.

Собираю себя в чистоту –
Незримо вселяется ясность;
Мир сменяет собой пустоту –
Тишиной приходит безстрастность.

***
Слаб, надломлен телом, но беззаботен –
Теперешняя жизнь течёт ручьём моя:
Нет безпокойства, скорби по работе
И никаких забот в суетах бытия.

Подобно состояние младенцу,-
Куда памятованье уведёт меня?
Сошла молитва во глубины сердца
И мысли в голове тревожно не галдят.
«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»
Сказал бы вместе с Фаустом и Гёте я;
Но не открою даже рта напрасно:
Восторженности в жизни не поймёт дитя!

Я помню, как вошла тихонько Радость:
И мою душу с любовью пронизала…
И до сих пор во мне излита сладость,
Что с детства в душе моей не умирала,
Но пряталась от горечи бытийной;
Наверно, – это и есть моя защита,
Чтоб не проник в меня и дух могильный
В душе журчит таинственно молитва.

ОТРОЧЕСТВО