Сгоревшие воины печали не знают...

Сгоревшие воины печали не знают: что нам до войны, то им до могилы.
И, словно собакам, им раны латают, прощают, лелеют... Их призраки милы.
И рай им не нужен, наступила расплата, и бой на мечах не сулит ничью.
А за души убитых придёт переплата, а я, словно волк, всё рычу на луну.

И спросить бы луну: а за что они гибли? За землю, за замок — иль мстили они?..
А живые все ходят, от обиды всё липнут, словно четверть у жизни отобрали они...
И не кабак, и не водка даже... Слюной подавившись, не станут кричать.
И сторож идёт, но ведь мостик бумажный растворится в воде и заставит молчать.

«Переправы здесь нет, уводите вы души!» — закричал мостовой, он законы блюдёт.
Соблюдает порядок, не пускает те души в райское место — он ведь лодку ведёт...
И бывает такое: вдруг нагрянет погода, волны поднимет, заставит упасть...
«И как нам тут плыть?» — закричат пароходы, мироходы поймут и уйдут бастовать...

И кого обвинить? Клеветать на кого нам? Покажите рукой — мы пойдём отбирать!
До последнего вздоха, до несчастного вдоха, мы пойдём обирать и в костях пировать...
И найдём свой приют — пусть нам будут не рады, пусть крестами забьют, мы уж сыты давно.
Пировали в ночи, на костях эту жизнь провожали и глотали мы жидкость с названьем вино.