Ты стала моей тишиной

Давай сегодня пропьём все мечты,
А завтра у жизни займём все долги.
Давай своё эго оставим в пути,
И молча пойдём — ты со мною, а ты...

По Грибоедову — дождь и вода,
И тени домов проплывают туда.
Я вижу знакомые нам адреса,
Но в этих местах не встречаю тебя.

Здесь каждый фонарь ещё помнит твой взгляд,
Здесь каждый мой шаг возвращает назад.
Я вроде бы здесь, среди этих огней,
Но нет тебя рядом — и нет меня в ней.

И дождь, словно память, стучит по стеклу,
И я не пойму, почему не уйду.
Наверное, сердце ещё не простило,
Наверное, время нас просто забыло.

Давай эту ночь не торопим встречать,
Давай наши «Джеки» до дна осушать.
Пусть горечь останется где-то внутри,
А мы промолчим о своей любви.

Ты знаешь, вчера здесь была ты со мной,
И город казался почти неживой.
Мы шли по Невскому, спорили зря,
И я ещё думал: ты будешь моя.

А нынче лишь дождь провожает домой,
А город огромный — и я в нём чужой.
И всё, что осталось от нашей весны, —
Две капли на стеклах и запах дождя.

Когда же под утро умолк Петербург,
Когда растворился последний испуг,
Я вышел один к ледяной темноте,
И слезы терял в почерневшей воде.

Я долго смотрел, как качается мгла,
Как будто река твоё имя звала.
Искал я в воде то, что сам потерял,
И каждую каплю ладонью искал.

Я думал: вот выпью — и станет легко,
Но боль не утопишь в стакане «Джеко».
И сколько бы ни было выпито мной —
Я всё ещё слышу твой голос родной.

И вот, когда стих и последний прибой,
Я понял — ты стала моей тишиной.
Искал я в канале остатки любви,
А там только «Джек» растворялся в крови.

И город молчал. И молчала вода.
И в эту минуту звала тишина:
Мы можем пропить наши сны и года,
Но боль из души не стереть никогда.

И если однажды ты выйдешь к реке
И вдруг моё имя услышишь в тоске —
Не бойся. Я рядом. В холодной воде
Ищу, что потеряно было, на дне.