Сон наяву

Все. В самолет. Затем, наверно, - в поезд.
Никто, все остающийся ничьим,
чтоб стать своим и этим, и другим.
Из самолета выйду пьяный в дым
и расскажу сержантику про поиск

чего-то тут, что, вроде, было там.
Он не поверит. Я нахмурю брови,
и перейду к убогим поездам,
где проводник застынет наготове,
надеясь, что ему хоть доллар дам

за то, что не он ел сегодня мяса,
а я в полете курицу вкушал,
покуда перелетная душа,
меняющая контур и окрасы,
просила об удобствах бизнес-класса.

Пролезу в тамбур с прыткостью верблюда.
За мытым лишь на фабрике окном
вагона, переполненного людом
другого цвета, мне видны лишь груды
строительного мусора. О нем

я стану думать как о торжестве
закончившейся в милых палестинах
эпохи белых, ездивших на спинах
таких же, только черных. В голове
мелькнет строка из гимна Украины,

и я скручусь зародышем на полке,
отвоевав у рабства чуть свобод.
Ну, кто я есть? - Сюжет для кривотолков
о том, что даже черт не разберет,
поскольку эти битые осколки

важны лишь тем, кто может их собрать.
А мне-то не с руки. Таким болванам,
чего ни дай - все будут тупо брать
как шанс еще раз вычурно познать
пространства шип на времени диванах.

Стучат колеса в ритме барабанов,
и я мурчу какую-то фигню
себе под нос. Еще немного пьяный,
и чувствую, что парочка стаканов
позволит мне пойти потом вразнос,

чтоб избежать иллюзии смиренья
в краю, где жизнь - не счастье, а испуг
от малого намека на движенье
пришельцев с Норда, рвущих в клочья Юг
за стиль тоски, рожденный местной ленью.

Сто двадцать миль - недальняя дорога
для вечного бродяги. До конца
еще чуть-чуть. Я жив, и слава Б-гу!
К чему тревожить дивного Творца
пейзажем в тексте маленькой эклоги?..

Когда я выйду где-то на конечной,
меня окликнет местный как бы босс,
и я, услышав, как он произнес
«гуд монин, маста», сдамся дикой речи,
похожей на фонетики некроз.

Отвечу «хай». Зайду в трухлявый бар,
где мне нальют какую-то настойку
на браге из кокосов. Дам как дар,
контракт, и он подпишется на стойке,
признав, что в каждом белом столько чар,

что хватит их на целый континент.
И я не стану спорить с очевидным.
За доллар здесь платить пустячный цент -
есть бизнес, за который не обидно.
А то, что это длится лишь момент, -

не суть. Уж слишком правильный контекст
всему, что принтер выдал на бумаге,
был выбрал для таких прекрасных мест,
где лишь за смертью следует протест
в оправданном всей жизнью страха шаге.

Ну, вот и все. Теперь на океан.
Уткнусь в песок, как в космоса подушку.
Мне принесут залапанную кружку
с холодным чаем. Я нырну в экран,
и целый свет опять отправлю в бан…