И Пушкин нам - в Храм двери отворил...

За что был Пушкин так –
в Онегина влюблён,
что даже в поздних
своих святцах он
его отправит
к декабристам, в сон...
не потому ли –
что себя в нём видит,
хоть, не хотел,
чтоб мог
народ страдать,
но не был на Онегина
в обиде –
барчук не образованный
в том виде,
что не жалеет
и родную мать...
что в женщинах
не признаёт печали.
В семнадцатом –
мы всех царей
убрали,
но что нам
революция дала –
что сами же потом
такими стали,
что мы имеем,
как наши дела...
Сколько народа
мы, друг, потеряли...
что стоит нам
наш героизм,
да, мы опять взошли,
да, мы сильнее стали,
но тащит нас куда
наш прелый дарвинизм...
А где же вера?
Издревле – в печали,
и как изжить нам
утлый прозаизм...
Когда о Хиросиме
нам сказали –
уже мы знали
настроенье их,
и все свои возможности
связали,
чтоб противопоставить
им - штыки...
Филатов
новый декамерон
печатает,
и думает, что этим
суть открыл...
а Васька слушает
да ест, хоть и
с простатою,
и это даром съест
в один присест,
хоть, ты ему лепи
мораль горбатую,
и Пушкин наш –
в Храм
двери отворил –
поэзией своею,
всем понятною.