Письмо в Детсво

Я сегодня зашёл в свою комнату детства
обои в цветах полиняли,
на подоконнике банка с монетами,
в шкафу свитер, что мама связала,
но я не ношу колется.
Пахнет сыростью, старым клеем,
пылью, въевшейся в поры.
Сажусь на кровать. Пружины
впиваются в спину иголками.

Вспоминаю тебя худого,
с прозрачной, как плёнка, кожей.
Ты стоял у окна и глядел на дорогу
никто не проезжал, но ты ждал,
что кто-то придёт и спасёт.
Не пришёл. Ты втягивал голову в плечи,
как воробей на замёрзшей ветке,
и сжимал в кулаке свой клад
стеклянный осколок у беседки.

Я смотрю на тебя ты не знаешь,
что будет. Я знаю и тошно.
Ты верил в добро, в этот мир, в его край,
а я знаю: мир — взломанный омут,
где можно лишь плыть задыхаясь,
где обещания — шелуха.
Хочу обнять тебя, глупого,
но руки чужие, и в них — тоска.

Ты не плачешь, глядишь на меня
взрослым взглядом — тебе только семь.
Ты уже знаешь: осень — ломота,
мама устала, отец — не герой.
Ты уже понимаешь: игрушки — не главное.
Главное — ждать. Я хочу закричать:
«Не жди, умоляю!» — но вместо крика
тишина и скрип кровати.

Глажу твои волосы — жёсткие, тёплые.
Ты не отворачиваешься. Ты — я.
Тот, кого ты боялся, — но тёплый,
я — твой худший друг, твоя петля.
Я прошу у тебя прощенья
за сломанные самолёты,
за то, что стал серым растеньем
там, где прежде росли болота.

Ты кладёшь свою ладонь на мою —
сухую, как лист, шершавую, как наждак.
Шепчешь: «Ты был мне нужен. Я ждал.
Ты пришёл. Всё остальное — пустяк».
А я не могу — в горле камень.
Жалею себя. И тебя. И всех,
кто держит в карманах пустые мечты,
а в сердце — гвозди, скрепы и смех,
который не смех, а оскал.

Я встаю. Ты исчезаешь, как дым.
На обоях — жёлтые пятна.
Я ухожу, став большим и чужим,
оставляя тебя в пространстве обратном,
липком, тягучем, где время — патока.
Скучаю по тебе, мальчик мой.
Ты — единственный, кто не предал.
Я был предан. И стал пустотой.

Сейчас стою на крыльце,
смотрю на закат, как на свечу.
Не знаю, что будет в конце.
Знаю лишь: я не вернусь,
но ты остаёшься за стеклом,
где пыль и тетради, и сны без конца.
Ты — моя боль, мой нелепый дом,
где я был маленьким. Где я не ждал отца.

Я его не дождался. И ты не жди.
Ты — мой сломанный друг, моё отраженье.
Хочу умереть у тебя на груди,
но ты слишком мал, и я слишком промок
от дождя, что идёт изнутри.
Я закрываю дверь. Ты — один.
Ты — мой самый родной, самый горький
осколок души

Ирик Темерьянов