12 августа. Герасим

«12 августа. Герасим»

Сначала лодку «утонул». Подумаешь! Бывает...
Затем Страну «подМял с колен», в бараний рог согнув.
Народ, безвольное Муму, на Бога уповая,
Пока Садист не околел, потворствует ему.

14.08.2026
PS:
К чему-кому (дата и прочее), думаю понятно.
Об Утопшей я поминал совсем недавно, по своему «Заречью». В 12-м (с картиной Перова поверху), не убранном в Сборку («Реки»), и там, где «Мост вздохов» (не барселонский, а как бы лондонский, под Уоттса и Томаса Гуда).
А вот с Герасимом у меня и раньше встречалось... Разное. Мабыть, что-то из того и с этим («курско-итурупским», или «окурко-трупским») в переклик (не только именами) ляжет. Хотя бы крючком-боком.
Зараз покопаюсь (в Архивах), тое-сёе прикину, и что-то да приложу. А то уж больно коротко сложилось. Ну, если это к тому не вырежут.

Приложение (из Архива):

Отыскалось (в стиш) аж, а то, напротив, всего четыре. К тому тургеневскому персонажу. А то – к обоим.
Но так, чтобы к нынешнему...
Разве такое. Пусть там и всё переплелось...

«Почти покаянное 2»

Не в кустах голова, а одно – не живой.
Хуже дохлого пса – уж о льве промолчу я.
Тот бы так не блевал в огородишко свой,
Не плевал в небеса, роковое почуяв.
Уходящая Русь, как Герасим немой,
Уронила слезу на рукав горевую.
Я сказать не берусь, что вернулся домой,
И отпустит ли Суд мне дорожку кривую.
(17.02.2015)
PS: «Кто находится между живыми, то ему есть ещё надежда, так как и псу живому лучше, нежели мёртвому льву» (Еккл. ix, 4).
 «Но с ними случается по верной пословице: пёс возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идёт валяться в грязи» (2 Пётр, 2:22).

Было и в переклик с Владом.

* * *

Загляни на час, Герасим!
Сядем. Разом помолчим.
За века немало мрази
приподнялось из пучин.
Это вам не Йеллоустоун
и не Этна, что рванёт.
Это мы в родное Слово
гадим жирным вороньём.
Ты ж не барин, не Некрасов,
чтобы каяться в ночи.
Загляни. И просто, разом,
под рюмаху помолчим.

10.09.2017
PS:
На подборку Влада в «Топосе» («И бабочки влетели»).
Из неё…

Небо розовое сладко.
В нём летает Гавриил.
Всё непросто, всё – загадка,
кто бы что ни говорил.
Вот – сиреневое лето,
вот – дворовая Муму.
И никто не даст ответа –
для чего и почему.
Отчего сегодня квасил,
вспоминал твои глаза?
Молчаливы, как Герасим,
люди, вещи, небеса.
И без этого мне ясно,
слишком ясно, милый друг, –
всё печальное прекрасно,
а печально всё вокруг.
---------------------------------------

Кто-то по лезвию края
нас проведёт до конца…

И обнажится Неизбежность.

С Геной Шпаликовым...

«Я никогда не ездил на слоне…»

Ах, утону я в Западной Двине
Или погибну как-нибудь иначе,–
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.
Они меня на кладбище снесут,
Простят долги и старые обиды.
Я отменяю воинский салют,
Не надо мне гражданской панихиды.
(Г. Шпаликов)
---------------------------------------

Растворяюсь в эпохе, в её «перегибах» и «линиях».
Ухожу от навязчивых дел и насущных проблем.
Мой Везувий вздремнул. У него – аллергия на Плиния.
И ему наплевать, будь ты сразу Рембо и Верлен.
Где-то колокол бьёт, собирая осколки Евразии.
Та тирада из Донна ушла за гроши напрокат.
Утопивши Муму, я в сарае повешусь Герасимом.
Или просто замёрзну бомжом у ночного ларька.
Дорогие мои! * Запираясь в своё одиночество,
не спешите в конце возвращаться в былые места.
Там, в ошмётках пенатов, очаг
                – раскуроченный начисто.
Жизнь прошла-пронеслась, как и всё,
                что упало с куста…
(3.11.2017)
PS:
По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Путешествие в обратно
Я бы запретил,
Я прошу тебя, как брата,
Душу не мути.
А не то рвану по следу –
Кто меня вернёт? –
И на валенках уеду
В сорок пятый год.
В сорок пятом угадаю,
Там, где – боже мой! –
Будет мама молодая
И отец живой.
(Г. Шпаликов)

А первое... В шутку (племяннику). К герменевтской игре с именами.

«Герман»

Сам Ермак, что при Грозном Сибирь покорял
И в Ливонской войне был однажды замечен –
Имя это носил. И, как видно, не зря.
Пусть иначе звучит оно в русском наречии.

Если вспомнить Ерёму – здесь другой коленкор.
Тут – библейские корни. Пророк Иеремия.
Ермолай же – скорее, народный «собкор».
Или – вестник. К Гермесу ведёт это имя.

И Герасим – иное. Большой человек!
Хоть Муму утопил, уваженья достоин.
Есть ещё Гермидонт. И татарский Ермек.
А «удвоенный» Hermann – рубака и воин.

Ну, а Герман? – «Родной». Или попросту – свой.
Как Наталья, у женщин, с латыни – родная.
Имя, знай – ни какое-то там баловство!
Имя – это судьба, а не блажь проходная.
(30.04.2012)

Ожидал услышать в своём Былом большее?! Если к нынешней окоротке.
И да, и нет... В общем, пусть они все в Приложении чуть подсвечивают (а то – оттеняют).