Карельская сказка о деде Матвее и духе Тапио

Жил в низенькой избушке на самом краю Карельской деревушки старый дед Матвей. Совсем силы его покинули, грешил он на нечисть разную — думал, Лемпо или Хийси здоровье его забрали. Еле с тёплой лежанки вставал: голод мучает, ноги не держат, спину так скрутило, что крюком согнулся, а видеть плохо стал — всё перед глазами туманом плывёт. Идёт по болоту, спотыкается, за плетни цепляется да бормочет себе под нос:
— Ох, когда же уже древние боги меня к себе заберут…

Услышал это лесной хозяин, мудрый дух Тапио. Жаль ему стало старого человека. Не для того лес свои дары даёт, чтобы человек раньше срока гнил. Решил дух помочь Матвею.

Собрался как-то дед в последний свой поход за грибами. Кое-как дошёл до бора, пару подберёзовиков от немощи в корзину положил, да тут же и уселся под могучим вековым дубом — отдышаться. Закрыл глаза, думает: «Хоть бы птицы быстрее пели, смерть мою торопили».

Тут земля под ним дрогнула, корни дуба светиться начали, и заговорил с ним голос глубокий, будто само дерево кронами зашумело. Дед бороду чешет, по сторонам смотрит, удивлённо спрашивает:
— Это ты мне, дерево мудрое? Или я умом тронулся?
А Тапио ему отвечает из ветвей:
— Слушай меня, старик, и получишь то, чего у жизни просишь. Ты смерти ждёшь, потому что тело твоё ссохлось без дела. Но слушай мой наказ каждое утро выполнять:
* Родниковую воду пей прямо из ладоней — она кости твои промоет.
* Лицо трижды ледяной водой умывай — она хворь смоет.
* Питайся хлебом из ржаной муки, рыбой озерной, да только теми грибами, что сам своими глазами увидишь, и ягодами брусники.
* По утру ходи в мои волшебные леса глубоко, пока роса ещё на мху лежит. Запах сосен ноздрями втягивай полной грудью — пусть каждая иголочка лёгкие тебе прочистит.
* Зарядку делать начни: руки-ноги разминай, поясницу крути, поклоны лесу земные бей.
* На рыбалку ходи — это силу мужскую возвращает.

Сказал так дух Тапио, качнул ветвями и растворился в утреннем тумане. Только желудь золотой на траве остался.

Дед всё выслушал и запомнил крепко-накрепко. Стал он жить ровно так, как ему велено было.
По утрам родниковой водой умывается — морщины разгладились, кожа прежний цвет обрела. Хлеб с кашей ест, рыбу жуёт — щёки округлились, румянец во всю щеку играет. Грибы те самые собирает, ягоды спелые ест — зрение вернулось, словно в молодости орлиной: любую пылинку за десять шагов видит. А как начал зарядку делать да по лесам ходить, спину распрямлять, поклоны лесу бить — окрепли ноги и руки, даже старая спина больше не ноет. От запахов сосновых голова ясной стала, а лёгкие теперь чистый воздух, словно райский ветер, вдыхали.

Снова на рыбалку пошёл — щуку огромную вытащил. Дом свой прохудившийся заново проконопатил, крышу свежей щепой покрыл, печь переложил. Сидит вечером на крыльце, чай из чаги пьёт, песни молодым голосом тянет.

Диву даются соседи. Старухи местные со всей деревни сбежались, старики шеи вытянули: был Матвей древнее трухлявого пня, еле дышал, а теперь бегает пуще молодых парней! Стали они завидовать, следить за ним стали. Узнали, что дед каждый вечер к тому самому старому могучему дубу подходит, кланяется в пояс и о чём-то долго шепчется.

Столько жителей собираться стало, что очереди выстраивались у дуба этого. Кто корову просит, кто жениха богатой вдове, кто дождя в засуху. Дуб шумит листвой, молчит. Люди кричат, кулаками машут, а толку нет. Так прошло много лет. Кора на дубе затвердела, нижние ветви отсохли, и осталась у дерева лишь одна большая расщелина, похожая на огромное человеческое ухо. Словно прислушивается оно к людям, но отвечать устало.

Так и верят до сих пор местные Карелы: если прийти к этому месту одному, оставить дар (горсть ржи или кусок свежего хлеба), сесть спиной к стволу и загадать искренне одно-единственное желание не для корысти, а для доброго дела, то оно обязательно сбудется. Главное — потом встать и сделать первый шаг самому, ведь добрый дух Тапио любит тех, кто и сам хоть немного шевелится.