31: ЛЮБОВНЫЙ
ВЕКТОР
Евгений с Ольгой нарочито,
Что называется, «для вида»
Вошли, обнявшись, как большие,
Прям как супруги молодые,
В свой сонный класс на перемене.
Представь чету Джоли на сцене,
Мой современник и читатель:
Вот будет верный показатель
Того, что началось вокруг.
Все взоры устремили вдруг
На новоявленных влюблённых.
Повсюду шёпот удивлённый,
И возгласы, и комплименты,
Плюс жидкие аплодисменты.
Огнёв держался здесь, как мачо:
Ещё бы: ухватил удачу,
Как говорят, на миллион.
И он был в этом убеждён.
Их Харликова замечает,
Арину локтем в бок толкает,
А та в лице переменилась,
Чуть заиканье не случилось.
Евгений с Ольгою подходят,
И Ольга речь свою заводит:
- Привет, подруги, как дела?
Как никогда я проспала…
Потом мне дашь списать, Арина? -
И улыбнулася картинно.
- Конечно, Оля, пустяки,
Ведь мы подруги всё-таки.
Арина вовсе тут зависла
И как-то улыбнулась кисло.
Они садятся все рядком,
И Ольга шепчет ей тайком:
«Как наш известный уговор?
По-моему, я выиграла спор».
.…………………………….
О женской дружбе есть молва,
Что праздная она, пустая,
Мол, конкуренция сплошная.
А правда здесь, возможно, такова,
Что дружбы этой, по большому счёту,
В реальной жизни нету ни на йоту.
Мне скажут: преувеличение…
Но это всё моё лишь мнение,
На опыте основано оно,
Примерами подтверждено.
Вся женщин вековая суть -
Себе найти кого-нибудь,
Продолжить жизнь, усилить род.
Инстинкт их к этому зовёт.
Пред этой целью нет подруг.
В фаворе - собственный супруг,
Хозяйство, дом, семья и дети…
И далее по эстафете.
Москва , 2015
32: ЗАПИСКА № 32
Все они прекрасны, без исключения…
Арину Ольга донимала,
На приз прозрачно намекала:
Желала получить брильянты,
Тщеславье удовлетворить,
И все свои, красавицы, таланты,
Перед Ариной подтвердить.
Колье ей было бы под стать
(Хотела Ольга так считать)
Гораздо лучше, чем подруге.
Она мечтала на досуге,
Как выйдет с ним на шее в свет,
Приедет в университет,
Покажется со всех сторон.
(Пусть это будет моветон.)
И, в свою очередь, Евгений
Ей восхитится в упоении
И покорится женской воле
Беспрекословно, поневоле.
Гвоздёва, вся раздражена,
Сидела, как стена, бледна;
Колье ей было жаль, понятно,
Но больше было жаль себя.
- Наверно, проиграла я, -
Она промолвила невнятно.
А про себя подумала опять:
«Придётся согласиться, видно,
Хотя до чертиков обидно
Подарок деда отдавать.
Что ж, Ольге охмурять парней
Не надо много и затей,
Ведь парни эти слабые совсем,
Огнёв такой же, как и все».
Большая перемена уж в разгаре,
И все в своём репертуаре,
Про Ольгу и Евгения забыли,
Всех юные заботы закружили.
Повсюду гвалт, и смех, и споры,
И деловые разговоры
Про интересные события
И новые научные открытия,
Про странные небесные явления
И новое поколение
Российской авиации
(Чем поделом гордится нация).
На верхних ярусах девицы
Примеривали туалеты:
Там модные штаны, жакеты,
И всякие заморские вещицы
Представлены на разный вкус:
От туфель и до ярких блуз,
До нижнего белья цветного
И бесподобно кружевного.
В стилистах главных там Арина
И некая моднявая дивчина,
Косящая под эмо, готов*…
А может, красных патриотов
И Эдички Лимонова птенцов?
Ужасно старый я - нет слов!
Там предлагали также с рук
Почти что новый ноутбук,
С процессором двухъядерным «Intel»,
Что в наше время не предел.
Мужская группа вдалеке
Всех громче спорит и кричит.
Один парнишка говорит,
Что всё висит на волоске,
Что настроения опасны,
И в мире, в целом, всё ужасно.
С ним спорили идейных двое,
«Фейсбука» верные ковбои,
Они ничуть не соглашались,
И Западом восхищались.
Их аргументы все такие:
Мол, это всё дела земные,
Что за бугром «тож человеки»,
Нам зла не сделают вовеки,
И всё как раз наоборот:
Наш Путин лишь мутит народ.
Москва, 2015
33: ЗАПИСКА № 33
Что же важнее: правда иль свобода?
(Уместно так вопрос поставить?)
Особенно для русского народа
Важнее правду мне восславить.
Свободная бескрайне мысль
Меняет нашей жизни смысл,
Потоком хлещет, водопадом,
И травит «либеральным» ядом.
Сейчас мы замкнуты в системе:
Живём в изменчивое время,
Где правда подвергается сомнению,
Свободному самомнению.
Все под сомнением: и Боги,
И божии пути-дороги,
Предназначение и пол,
Семья, история и… рок-н-ролл.
А если посмотреть со стороны,
То можно разглядеть, что мы
Потеряны в пространстве, утопичны,
В данный момент вообще вторичны.
Нас задурить не стоит и труда -
Так видится сегодня, да.
Но в тоже время - вот где смех! -
Мы верим в сказочный успех,
Но не в России, что не модно,
А только за бугром «свободным».
Доверчивы мы, аки дети,
И сладко верим в сказки эти:
Чем гаже ложь и методы подлей,
Тем больше слушателей.
Как дураки, ведёмся на обман:
Для нас расставленный Майдан,
Хоть это всё отнюдь не ново,
Полно сейчас фуфла*такого.
Но правда уже близко, на пороге,
Она возьмёт своё в итоге!
И слава Богу, иначе беда
Затянет нас в трясину навсегда.
Москва, 2014 - 2015
34: СВЕРХПРОВОДИМОСТЬ*
Ты голова моя кругом…
- Всё ясно! Оля победила, -
Уверенно сказала Маша, -
Но как она заговорила,
Прям барыней родимой нашей…
- Уж да, гордыни не скрывала, -
Так ей Наташа отвечала, -
Хоть ясно было и с начала,
Что шансов у Арины мало.
- Конечно, Оля многих краше. -
С Наташей согласилась Маша. -
Вперёд имела Оля фору
И спровоцировала ссору.
Они подруг так обсуждали
И лекции ожидали.
Вокруг готовились учиться:
Конспекты нервно шелестят,
Все повторяют сопромат…
Сосредоточенность на лицах.
Но тут раздался скрип дверей,
И в класс вошли какие-то джигиты,
По виду - натуральные бандиты,
Похожие на басмачей.
Они внесли букет из роз
Немыслимого размера!
Тут даже не букет, а воз
Величиною с гренадера:
Цветов там было миллион…
(Как в старой песенке, пардон.)
Я вру немножечко, простите,
Особо строго не судите:
Хочу усилить впечатление
Для вящего развлечения.
Букет реально был большой -
Рука дающего щедра! -
И точно, с человека высотой
Пирамидальная гора,
Покрытая кругом огнями,
Атласно-красными цветами.
И это всё творение флористов,
Наверно «куртуазных маньеристов»,
Стояло на плетёном пьедестале
Из серебра червленого и стали.
Джигиты находились рядом
И в зал глядели хищным взглядом:
Они как будто бы искали
Кого-то в разношёрстном зале.
Один из бандюков всерьёз,
С акцентом южным произнёс:
- Для Ольги Лариной цветы,
В честь её славной красоты!
Поставили на стол букет -
И будто их пропал и след:
Ушли, исчезли, убежали,
Как будто не было их в зале.
Но от кого цветы? Неясно то.
Какое-то инкогнито.
К букету Маша подбежала,
И весело закричала:
- Тут есть записка-валентинка,
Ещё какая-то картинка:
Визитка, с телефоном странным,
И не московским – иностранным.
Она записку вслух читает,
Бесцеремонно громко, ровно,
Лишь на устах усмешка тает…
Вот точный текст её дословно:
«Твои глаза миня бесили!
А ноги чётко искусили!
Дарю тибе любви букет!
Твой ухажёр, лоту Хисмет».
- Что за чудак? - спросил Евгений,
Сдержать не смог он раздражений.
- Понятия не имею, дорогой,
Какой-то шиз очередной.
Весь курс «валялся под столом»,
И хохот сотрясал, как гром,
Лишь Ольга хмурая сидит:
Её страшит такой гамбит*.
Тут двери снова отворились,
И женские глаза явились:
Вошла учёная Татьяна -
Татьяна Павловна Ланская.
Она была строга, румяна,
И, как обычно, деловая,
В костюме и на каблучках,
С бессменной сумочкой в руках.
Она букет вдруг увидала,
И с восхищением сказала:
-Что за цветы, неужто мне?
Как будто брежу я во сне*…
Какой воинственный букет!
Такой создать мог лишь поэт.
Татьяна Павловна глядит
Повеселевшим взором;
В конспекты все зарылись хором,
И класс, потупившись, молчит.
- Однако это не поможет
Вам сдать экзамен на халяву,
Придётся постараться всё же,
И будет вам зачёт и слава.
Уж, удивили вы меня, -
Татьяна Павловна смеялась;
Она довольною казалась. -
- За всё спасибо вам, друзья!
- Цветы мои! - тут Ольга встала.
Она надменностью сверкала,
Была неуважительно смела.
Татьяна тут же поняла
Свою досадную ошибку,
С лица её сползла улыбка.
- Прошу убрать всё со стола, -
Она промолвила без зла. -
Ничто нам не должно мешать
Науку нашу постигать.
Огнёв весь сделался багряный.
Он снова видит лишь Татьяну,
И закружился белый свет…
Опять пред ним его предмет
Мужских мятущихся желаний,
Тех полигамных колебаний.
«Татьяна…Павловна, точнее…
На свете нет её милее.
Ну, разве, Ольга? Может быть…
Татьяну не могу забыть.
Как между ними разорваться?»
Не просто в этом разобраться.
«Какое колдовство движений! -
Открывши рот, мечтал Евгений:
Что значит женская натура -
Везде растёт температура…».
Мужское естество его кипело,
Сонливость в одночасие слетела,
Ударил в голову тестостерон,
И лекции уже не слышал он,
Про «центр жёсткости», «кручение»…
Такое вот, родители, учение:
Когда красотки подают предмет,
От сыновей не жди побед.
Ну, нет, как раз наоборот:
Процесс учебный злей пойдёт,
Когда услышишь голос нежный,
Увидишь тот разрез небрежный -
Возникнет стимул для успеха…
Не вру, серьёзно, кроме смеха.
Москва, 2015. 2020.
35: ПРО СМЫСЛЫ
Да, читал я «Илиаду»,
Гомера или Шекспира…
«Всё проза, - скажет лирик, - проза…
Высокою должна быть страсть!
А здесь лишь чувственная поза,
И похоти животной власть.
Инстинкты воспевает автор,
Устоям и стыду наперекор.
А как же красота души,
И чувства робкие в тиши?
Скабрёзности строчить грешно,
Их без того полным-полно:
Любовь…она не просто секс -
Шампанское, а не бифштекс…
Их стоит разделять всегда».
Отчасти я согласен, господа,
Но что поделать, если наши дети
От духа не рождаются на свете,
За исключением Христа…
Воистину, такое неспроста.
И к месту я скажу вослед:
Рождение детей на свет
И есть тот смысл для человека,
Чтоб жить и жить от века к веку;
Чтобы любить и созидать,
Чтоб нить судьбы не потерять…
Чтоб божью сущность воплотить,
И небо возблагодарить!
Так было, и так есть…пока…
Но ветер перемен издалека
Сулит нам новые тревоги,
Опасные, фатальные дороги.
Нас тяготит уж детский смех,
Всё больше хочется утех,
Чтоб жить самим себе во благо
И наслаждаться без напряга,
Чтоб не тревожить свой покой
И жизнью тешиться пустой.
Ах, как же хочется помочь,
Подальше отодвинуть, прочь,
Тот ужасающий конец…
Если сподобит нас Отец.
Москва, 2014 - 2015
36: МЕЖДУ ДЕЛОМ
Упругих прелестей фактурных
И сладострастья куража,
Девиц волнительно-фигурных
Всегда не жаловал ханжа.
Он, громогласно непорочный,
Как тот святоша полуночный,
Тайком о сладости мечтал,
Сходил с ума, и изнывал,
И плоть в ручную укрощал.
Я вспомню Инквизицию в Европе,
Сжигавшую в огне во злобе
Красавиц-ведьм средневековых…
В чём грех был этих дам пиковых?
А в том, что Бог их, между делом,
Создал с таким лицом и телом,
Что будоражили они желания,
Мужские страсти и страдания.
Те грешницы молили о пощаде
Скоромных палачей
О лёгкой смерти, как награде,
Но их терзали всё сильней;
Пытали, мучили без меры
За чары…За святую веру?
И до сих пор, дела тех дней
Замалчивают среди людей.
Страдания тех «ведьм» несчастных,
Красавиц, часто, первоклассных,
Заслуживают воспоминания!
Нам всем теперь напоминание,
Что эта глубь не нашего ума:
Там бесконечность лишь и тьма.
Меня не отпускает эта тема.
Здесь, может, кроется проблема
Сегодняшних ужасных извращений,
Ума и тела повреждений.
Ведь женщины на этом свете,
Все до одной по всей планете, -
Магического дара организмы.
А есть особенной харизмы,
Которые слепят глаза,
Как будто бы ударила гроза!
Они уносят в мир влечений…
Мужчины пышут вожделеньем,
И рвут одежды на груди,
Затейными становятся они.
Похоже, достижения вокруг
Искусств, культуры и наук
(Если копнуть поглубже, друг) -
Всё результат любовных мук.
В борьбе за нежное внимание
Мы изменяем мироздание!
И в изумлении женские глаза.
Иной раз упадёт слеза
Над нашим бренным телом:
«Погиб, но был он смелым».
………………………………
И я не жду аплодисментов
Иль от красоток дивидендов.
И прямо сказанное слово
Бывает грубо, бестолково,
Шокирует порой иных,
Невольно обижает их.
Боюсь и я здесь перегнуть.
Однако ж, выбираю путь
Раскованного общения
Без тем запретных и стеснения.
Иначе что нас ждёт в итоге?
Политкорректность?… Боги!
Такого я врагу не пожелаю
И далеко-далёко посылаю.
Уж не про нас та ересь…
Нам лучше быть, какие есть:
Учиться, впитывать передовое,
Но быть при том самим собою.
В чужой игре не преуспеем -
Как лошадь Пржевальского, истлеем.
Избита эта вековая тема:
Что русскому простор,
То немцу лишь проблема.
(Хоть это беспонтовый спор,
Но всё ж напрашивается сравнение).
И хочется мне, тем не менее,
По-русски выражаться, и гореть…
А нужно будет - умереть
За дело верное, святое,
А не от водки перепоя.
Москва, 2014 - 2015
37: ГРАВИТАЦИЯ
Я к тебе прорвусь, mon amie…
Если уж про водку речь,
Стоит мне предостеречь,
Что напиток этот утром
(Утро в тренде почему-то)
Унижать нельзя закуской:
Колбасою белорусской
Или помидоркой квёлой,
Вражеской ли «Пепси-Колой» …
Это будет оскорблением,
Для кристального напитка,
Недостойной уважения
Расточительной попыткой.
И, в натуре, может, мать,
Весь приход нам обломать.
Нужно так: в одном присесте
«Взять на рыло» грамм по двести,
Это только для начала,
Чтоб сознанье отключало…
Чтоб чудесно превращало
Бесхребетного мужчину
В тигра на большой арене -
Океан адреналина
И ни капельки мигрени.
Для сугреву не мешало б
Физзарядки со скандалом -
Драки!…Самой завалящей,
Плавно так переходящей
В полноценный мордобой,
Чтоб с ногами, с головой…
Драться нужно непременно
Для души, обыкновенно…
В этом всё очарование!
Как бы тест на выживание
В мрачных джунглях человечьих,
Чтоб никто нам не перечил.
Чтобы праздник продолжался,
Распалялся, разрастался,
Нужно обострить портвейном
В забегаловке питейной
Всю унылую реальность
И уснувшую брутальность.
Как прекрасно, либерально
Догонять свою свободу;
Невзирая на погоду
Выжимать раба, буквально
Из лежащей в луже плоти…
И при всём честном народе.
Главное потом, конечно, -
Объяснить присяжным глупым,
Что ты кроткий и беззубый,
Нежный ты отец сердечный,
Что зловредные поклёпы
На тебя возводят копы.
Да-а-а, признаем откровенно:
С водкою всё, несомненно,
Так могло произойти.
Я смеюсь здесь, по пути.
Правды ради, мой Евгений
Был обратных убеждений,
Он практически не пил
И, понятно, не курил.
В наше время это странно,
Многие в плену дурмана:
Щас дымят повсюду едко
Женщины и малолетки.
На последней перемене,
Загрустил опять Евгений.
Ольге врал, что заболел,
Проводить не захотел,
На дорожку обнимал,
И «до завтра» пожелал.
Страсть неистовая снова
Потрясла его основы,
А сопротивляться страсти
Не в юношеской власти.
«Ольгу я люблю…и очень -
Так он думал, между прочим. -
Но Татьяна…Боже, право!
Как любовная отрава,
Одурманила меня,
Весь в жару, в желаньях я».
Близ галереи-перехода,
Вдруг его окликнул кто-то:
- Эй, Евгений, давай к нам,
Выпей с нами по сто грамм.
Это Грандисон Андрей.
- Сегодня свет в душе моей! -
Он радостно почти кричал,
И протянул ему бокал:
- Родился сын мой…три кило!
Тебе не будет западло?
- За пацана, – сказал Огнёв
И выпил всё без долгих слов.
Там было четверо парней:
Уже известный нам Андрей,
Его сосед, Максим Буянов,
Верзила баскетбольный Флянов,
И Ольги обожатель – Пустяков,
Дрожа глядел из под очков.
Бутылка «Русского стандарта»
Стояла на столе, на старте.
Была уже слегка подпита
Ракетной инженерии элита,
Уже про женщин разговоры
Лились на вольные просторы.
- Неужто ты уже женат? -
Спросил Евгений невпопад.
«Теперь, конечно, я женюсь,
И может быть остепенюсь» -
Андрей смутившись отвечал,
И водку криво разливал.
- Наташку я, ты знаешь, бросил…
Терпеть её нет больше сил.
Я повстречал другую,
Простую девушку, земную.
Тут Макс Буянов тост поднял,
До края налитый бокал:
- Положено в мужской среде
За сына пить всегда вдвойне:
Святое дело - человек,
Собой украсил новый век!.
Как я. повыше, говорил,
Огнёв практически не пил,
И выпитый бокал скосил
Его, взыграла буйная натура.
Он думал спьяну или сдуру:
«Татьяна Павловна…Татьяна…
Незаживающая рана…
Какая женщина! Клянусь:
Я ни за что не отступлюсь!
Москва, 2015
38: НЕЙТРИНО*
Хоть прячься, хоть не прячься,
Всё равно моя ты…
- Налей-ка мне ещё, Максим, -
Огнёв добавку попросил.
- Эй, не гони коней, Евгений…
Я так… из лучших побуждений, -
Поостерёг его Буянов.
- Хочу я быть сегодня пьяным, -
Ему Евгений отвечал.
А Грандисон тут тоже встрял:
- Да ты не в духе, брат, чего- то?
Проблемы с предками, заботы?
Не Ларина ль тебя гнетёт?
Такая всех с ума сведёт.
Он поглядел на Пустякова.
Огнёв всё залпом выпил снова,
Потом промолвил: Мне пора,
- Пойду, проветрюсь до утра.
Шатаясь, он пошёл по коридору.
Ох, не нарвался бы на ссору!
Он шёл на кафедру: она
Должна быть там сейчас одна.
На лифте он поднялся на этаж,
Потом по вестибюлю прямо.
Он к цели шел своей упрямо,
Попутно распаляя блажь,
И думал так: с чего начать?
Как ей про это рассказать?
Нет ни души на этаже,
Занятия закончены уже.
Огнёв с хмельною головой
Спешил на вожделенный бой.
Вот дверь заветная…Закрыта,
Кожзаменителем обита,
И вывеска на ней висит,
Она доходчиво гласит:
«Татьяна Павловна Ланская,
Доктор наук, заведущая…»
Какие-то слова опять,
Огнёву недосуг читать.
От осторожного толчка
Та дверь пред ним слегка
Открылась: полоска света
Бьёт из кабинета.
Он тихо входит. щёлк! - щелчок,
И дверь закрыл он на замок.
Евгений далее идёт,
Мужской инстинкт его ведёт.
Он воровски приёмную проходит,
Татьяну, наконец, находит…
Она на улицу взирает,
Его совсем не замечает.
Он замер, смотрит вздорно
На красоту её и формы,
Потом к ней быстро подбегает
И откровенно обнимает.
Она вздрогнула, закричала,
Едва со страху не упала:
- Огнёв! Ах, как вы напугали!
И как вообще сюда попали?
Как смеете себя вести?
Немедленно прошу уйти!
- Я вас люблю, - сказал Огнёв. -
И дверь закрыл я на засов…
Убейте хоть меня сейчас -
Никто совсем не видит нас.
- Что значит «нас»? Слова смешны.
Да вы, по-моему пьяны?
- Я пьян, и пьян я от тебя, -
Евгений говорил любя:
- Всё понимаю: я не пара вам,
Но мне на то плевать, мадам.
- Пьянь! Наглый малолетка! -
Она так прошипела едко.
- Нет, я мужчина, только молод,
Меня сжигает этот голод.
- А мне до этого нет дела! -
Она опять его задела:
- Взаимности не ждите посему.
Пойдёте в армию…в тюрьму -
Я вас, однако же, уйму.
Последний раз прошу уйти.
Пошёл!…Счастливого пути!
- Я не уйду: хочу, люблю!
А за любовь я всё стерплю.
Он вновь, смелей её обнял,
И в губы аж поцеловал;
Прижал к себе пружины-груди…
И что же дальше будет, люди?
А дальше: эти вот «пружины»
Взнесли на дикие вершины!
Он стал всё бешено ласкать,
Касаться, жадно целовать.
Татьяна бурно задышала,
И ошарашенно шептала:
«Постойте же…остановитесь…
Не надо так…не торопитесь…»
Москва, 2015
39: ТЕОРИЯ ВЗРЫВА
Не шепчи ты мне, о любви своей…
Какой навязчивый обычай,
Что гонит нового юнца
На смелую охоту за добычей:
Он провоцирует самца,
Чтоб дело делал до конца.
Хоть мало опыта и знания,
Зато в обилии желания -
Они, главенствуют пока.
И эта ветреность легка,
Как жизнь лесного мотылька,
Вмиг улетит, где слаще.
Не годен возраст сей гулящий,
Для далеко идущего настроя,
Семейной жизни и покоя.
Огню лишь подчинён полёт.
Он светит впереди, зовёт,
Тех взрослых молодых парней,
Что вылупились только из детей.
- Поговорим уже серьёзно! -
Татьяна вдруг сказала грозно:
- Огнёв, не надо про любовь…
Такое вспыхнет, и погаснет,
И недоступностью лишь дразнит.
Для вас я повторяю вновь,
Должны усвоить вы урок,
И всё тогда случится в срок:
Мужчина держится в руках,
Не суетится впопыхах.
А это похоть лишь у вас,
Её не выставляют напоказ.
Так поучала мудрая Татьяна.
Что ж, рассужденья без изъяна,
Да только от реалий далеки:
Не слушают такое мужики.
А время-то уж позднее идёт,
И тает постепенно лёд.
Его напор и молодое тело
Всё распалили до предела.
Закрыв глаза, Татьяна лепетала:
- Вы негодяй, бандит, нахал,
Сейчас я крикну персонал…
Но не кричала почему-то…
Ещё чуть-чуть, одна минута,
Она уже, как лист, дрожала
И ласки сладко принимала,
Всё больше, больше позволяла
И даже робко отвечала
На смелые откровения
И дикой плоти возбуждение.
Без боя её крепость пала.
Она промолвила устало:
- Огнёв…ах, Женя…я сдаюсь…
Не скрою, очень я страшусь
Слепого вашего огня.
Пусть будет так, люби меня!
Что ж, разрешение дано,
И всё теперь предрешено.
Она его взяла за плечи,
Шепча несвязанные речи.
Глаза лишь чёрные горят,
Они всё ясно говорят.
……………………………
……………………………
……………………………
……………………………
……………………………
……………………………
……………………………
……………………………
Она, покорная, стояла
И блузку белую снимала,
Открыв божественную суть:
В бюстгальтер втиснутую грудь
Шестого, видимо, размера
(Шок для любого «пионера»).
В умах людей резвится мнение:
Размер имеет тут значение…
В природе же есть правило одно,
На двух полах стоит оно:
Любое «правильное» мнение
Всегда чревато исключением.
Он целовал ей грудь и тело
Везде, где страсть его горела;
И снова в губы целовал.
(Вот уж, действительно, нахал!).
А руки, не смотря на лица,
Сплошь шастали по ягодицам.
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
Была она, как та Венера,
Гламурно-нецензурного размера,
Немодных форм как будто бы;
Но не обманешь ты судьбы,
Физиологии мужской -
На кости не бросается ковбой.
И тут любовник молодой
Красоткой знатной овладел,
Всё сделать по-мужски сумел.
Здесь зрелость и младая спесь
Слились в критическую смесь.
Бывает это в жизни, братцы,
Но не советую равняться,
Затянет этот омут вниз.
Придётся отпустить каприз,
Закончить вовремя интригу,
Иначе ты получишь фигу.
Неравная любовь хрупка,
Свидетельствуют многие века,
Она не знает перспективы,
И в этом главные мотивы.
……………………………
Забыв приличия статуты,
Они не спали ни минуты
И как ровесники, болтали,
Когда от страсти отдыхали.
Но в полночь выключили свет,
Чтоб не светился кабинет.
Москва – Афанасьево, 2015
Хочешь, я сформулирую проще:
никогда не думай, что ты иная,
чем могла бы быть иначе,
чем будучи иной в тех случаях,
когда иначе нельзя не быть.
Из Интернета
40: РЕЗОНАНС*
А кабинет её был скромный:
По центру стол стоял огромный,
Он им служил вместо кровати
(Шатался только так некстати).
Вблизи окно в старинной раме,
Заставленное цветами,
Что придавало стильный вид
И тот домашний колорит;
У входа открывал обзор
Из книжных полок коридор,
И книги там битком стояли,
И стопки на полу, и в зале.
В углу - зеркальное трюмо
(Подглядывал Евгений и в него).
В ту ночь он был любовник-ас,
Точней, старался быть таким.
Мужским желанием гоним,
Сражался новый ловелас,
Как обольстительный воитель,
И знатной женщины властитель.
…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….
……………………………
……………………………
Татьяну действо распаляло,
Она себя не узнавала:
Палящие прикосновения
Будили нежные влечения,
И всё по-новому открылось.
«Как поздно это всё случилось…
Как он прекрасен! - думала она. -
Неужто вправду, влюблена?»
И тут, на самом интересном,
Прерву скорее мою песню,
Не то настигнет наказание
За непотребные писания.
«Любви все возрасты покорны», -
Сказал один поэт бесспорный.
Здесь, цензор, мне не возразишь,
Напишешь криводушно лишь.
Москва – Афанасьево, 2015
41: НЕ НАДО ПРО
ЛЮБОВЬ
Светало. Надо уходить,
Чтоб злые сплетни не будить.
Слышны шаги по коридору,
Какой то смех и разговоры…
«Тебе пора, мой дорогой,
Иди скорей и дверь закрой, -
Татьяна говорила тихо:
«Я беспросветная трусиха
И не желаю быть добычей
Для кривотолков, злоязычий».
Евгений отвечал:
- Прости. Ты мне, пожалуйста, звони.
Я запишу свой телефон…
Ты видишь: очень я влюблён!
Он вышел быстро, крадучись,
И растворился средь народа.
Имеет юная свобода
Свою особенную жизнь.
……………………………
Но тут была ещё загвоздка…
Не стану выражаться жёстко,
Просто скажу: житейские дела -
Татьяна замужем была.
Не то чтоб замужем, а так,
Зовётся как «гражданский брак»,
Чтоб без особых обязательств
И на свободу посягательств.
Её гражданский муж, учёный,
В неё безропотно влюблённый,
Второй был у неё, как свет в окне,
А первый муж погиб в Чечне.
Она тогда в себе закрылась,
Но время лечит - всё забылось.
Второй супруг почти был дед
И старше аж на много лет.
Он был умён, и много знал,
И ей однажды так сказал:
«Коль повстречаешь ты мужчину,
Допустим, крепкого детину,
И мне захочешь изменить -
Я разрешу его любить…
Прошу тебя лишь об одном:
Не забывай, что здесь твой дом,
И будь навеки лишь со мной,
Моей любимою женой.
Я знаю, ты мила, желанна,
А я не молод для романов».
Таков был муж, неординарный,
И где-то даже «антикварный»,
По имени Жорес Гвоздёв
(Пугающее имя для врагов!)
Он был влиятельным в стране
И даже кое-где вовне:
В учёных деловых кругах,
Академических верхах.
Он академик был секретный,
Весьма, весьма авторитетный,
И мог открыть ногой, моментом,
Хоть даже двери президента.
Он президентом был ценим
И, говорят, незаменим:
Он «оборонку» поднимал,
Ракетный щит и арсенал -
Всю ядерную триаду,
За что имел и госнаграды!
Он создавал врагам проблемы
И конструировал системы,
Способные стереть с земли
Авианосцы-корабли,
Военные компоненты,
Державы и континенты…
А внучка у него была – Арина -
Известная уж нам дивчина.
Евгений этого не знал.
Он много из себя воображал:
На женщин он смотрел реально,
То есть, сугубо сексуально.
Москва, 2015
42: ГЛИССАДА*
Я вообще раньше был хороший мальчик…
Он шёл по коридору, вольный,
Уверенный в себе, довольный,
И Ольгу издалече увидал,
Средь многих глаз тотчас узнал.
Такую стать из миллиона,
Как Сириус зимой с балкона,
Любой заметит без сомнения -
Весьма значимое свечение.
Узрев его, она свободно,
Демонстративно принародно,
На шею бросилась к нему.
- Ты не здоров, по-моему,
И очень выглядишь устало, -
Она с сочувствием сказала: -
Осунулся и похудел.
Ах, лучше б дома посидел.
Сейчас же выпей «Аспирин»,
С простой водой стакан один,
Как газировка, он шипучий.
- Спасибо, милая, мне лучше, -
Он тронут был её вниманием,
И женской тёплою заботой.
В душе вдруг защемило что-то,
Измена жжёт, как наказание.
На лекции она, чин-чином,
Его лечила аспирином
И бутербродом с колбасой,
Из дома собственной едой,
Чтоб видела глазастая Арина,
Что это лишь её мужчина.
Он был поесть совсем не прочь:
Сказалась боевая ночь,
Калорий сожжено вагон,
И клонит сластолюбца в сон.
Сегодня Ольга была кроткой,
«Навязчивою идиоткой»
(Сама себя так называла).
Она Евгению сказала:
- Тебе режим постельный нужен,
Объятья, ванная и ужин.
Конечно, парень был здоров,
И здесь не нужно докторов;
Ему бы полчаса поспать -
И можно в космос запускать.
Вторую пару он проспал,
На задней парте задремал
И провалился, как в пучину;
Сквозь сон он слышит голоса,
И кто-то больно, без конца
Его подталкивает в спину.
Проснулся он. Идёт урок,
И Ольга тычет его в бок:
«Ах, просыпайся же, сурок,
Не то она тебя заметит
И на экзаменах отметит».
«О чём она?» - Евгений сел,
И тут уж мозг его прозрел:
Татьяну Павловну он зрит…
Она на кафедре стоит,
И тяжко лекцию твердит,
И на доске эпюры* пишет.
Евгений же сидит, не дышит.
Татьяна уж заметила Евгения,
И Ольгу рядом с ним, молодку,
Великолепную красотку,
Девицу из другого поколения…
Евгению молодка улыбалась,
И очень близко прижималась -
Всё было слишком очевидно.
Татьяне сделалось обидно.
Она расстроилась, увяла,
Скорей всего, возревновала.
- Закончим лекцию, - сказала,
И раздражённой была речь: -
Довольно на сегодня. С плеч
Долой бесплодные учения.
Благодарю всех за терпение.
На сайте всю найдёте тему,
Для вас такое не проблема.
Сегодня завершение у нас,
И лекция в последний раз.
И, сумочку собрав, она ушла,
При этом дверью хлопнула.
- Ну, надо же, что это было? -
Огнёва Ларина спросила:
Она как будто не в себе?
- Почудилось, небось, тебе, -
Евгений хмуро отвечал,
Дежурно в щёчку целовал.
Хотя он был уставший, сонный,
Но всё ж заметил удивлённо:
- Какое странное колье,
Надето нынче на тебе -
Наверняка, ужасно дорогое.
Откуда у тебя такое?
- Подарок это мой, от папы -
Соврала Оленька, однако.
……………………………….
Все лекции закончены. Теперь
Уж сессия стучится в дверь.
Через какую-то неделю
Жизнь закружится в канители,
И будут по ночам учения,
Мыслительные напряжения.
Экзамены! Такой кошмар.
По юной сущности удар.
Москва, 2015
43: FEMEN
Птицы летают стайками остро…
- Девки, нам нельзя сдаваться,
Феминизмом поступаться, -
Так вещала Харликова,
Средь подруг блистая словом, -
То ученье, верно, стильно,
И, как говорят, всесильно.
Мир мужской пора разрушить
До основания, а затем
Строить женский, чище, лучше,
Без насилия и проблем.
Женщины всегда правдивы,
И умны, и справедливы,
В меру корыстолюбивы,
Но самцов докучный строй
Не обходит стороной…
Эти грубые создания,
Недостойны сострадания:
Словно кобели блукают
И простушек соблазняют.
Они хитры, как лисицы,
И мечтают об одном:
Чтобы нами насладиться,
Возгордиться… Чтоб потом
Диктовать свои воззрения,
Получая вдохновение…
Попирать нас сапогом
И командовать притом;
Насаждать мужскую власть,
Жить как лежебоки, всласть.
Всё равно их победим
И, как лохов, совратим.
Все они лишь дилетанты,
Дефективные мутанты
С вечно алчущим отростком,
Безразмерным переростком.
Ясно, этот атавизм
Подрывает феминизм.
Эти особи мужские
Всё же очень заводные
И хронически в загуле…
Неопрятные грязнули,
Приставучи и вонючи,
Только спорят, кто же круче.
Неуклюжи, кривоноги,
И косматы, как медведи,
На всём нашем факультете
Нет нормального, в итоге.
Их на органы, для дела,
Передать всех можно смело,
Чтобы мир стал здоровее,
Красивее, женственнее.
Чтобы поняли земляне,
Иль хотя бы россияне,
Порешили всё согласно,
Что планета дорогая,
На нюансы невзирая,
И без мужиков прекрасна.
……………………………..
Тут всем можно посмеяться,
Чуть до колик хохотаться…
Но верней, что это странно,
Не для нашего романа.
Девушки смеялись тоже,
Голосистые фемины:
Ольга, Маша и Арина.
Смех - натура молодёжи.
Да, идеи феминизма
В наше время актуальны,
Как у Femen, натуральны
И пронизаны харизмой,
Чудной статью половою.
Я ручаюсь головою:
Тут не спор за статус дам,
Гендерное равноправие,
А лишь женское тщеславие
С гонором пополам.
Москва – Афанасьево, 2015
44: ЗАПИСКА № 44
Иду навстречу цветным витринам…
- Кстати, как там твой Евгений? -
Ольгу Гвоздева спросила: -
Так вы обжимались мило,
Вдруг исчез без объяснений.
Ольга отвечала нервно,
Для неё нехарактерно:
- Дома он один сидит,
Над учебником корпит.
- Чтоб Огнёв зубрил предмет? -
Гвоздева сказала – Нет!
Не поверю в эти сказки,
Есть тут враки, неувязки.
Он, пожалуй, что лентяй,
Беспросветный разгильдяй,
Но отнюдь не дилетант,
А действительный талант!
Тут сказала Петушкова:
- Оля, ты давала слово.
Смысл спора был таков,
Что известный нам Огнёв
Будет бегать за тобою.
Но такого нет! Не скрою,
Мне неловко говорить…
Но придётся заявить,
Так как я арбитр в споре:
Ты должна тут априори
Всё, как есть, нам рассказать,
Либо брюлики отдать.
И Наташа говорила:
- Оля, ты на спор подбила,
И тебе не избежать
Все условия выполнять.
Давай в корень поглядим:
Ты сама бежишь за ним!
А Огнёв твой дома спит,
За тобою не бежит…
Лишь на той неделе был,
И с тех пор и след простыл.
Слов нет, Ларина была
В самый центр уязвлена,
Завелась, как говорится,
Стала дуться и сердиться.
Сложные настали времена,
Её не поддержала ни одна.
- Вы придираетесь ко мне, -
Она с обидою сказала: -
Со мной вдвоём, наедине,
Нет более покорного вассала…
Тут дело принципа, не денег,
Что покорится мне Евгений.
Я с вами, девки, как в бою,
И не согласна на ничью.
Всё будет так, как я хочу,
Иначе…я его убью!
Она нервически смеялась,
И бросила сквозь смех «шучу»…
Ах, шутка к месту оказалась,
И девушки смеялись снова:
Ведь это шутка, что такого.
Афанасьево, 2015
45: КОРРОЗИЯ
Будет так, как я хочу,
Может это для тебя и новость…
Гордыня Ольгу обуяла,
Брала своё мало-помалу:
Забыты лучшие мгновения,
Любимых рук прикосновения.
Её опять заботил вздор,
Амбиции и… свой позор.
К тому же этот глупый спор
Весьма опасный и чреватый,
Ведь на кону барыш богатый
Или финансовый разор;
Но хуже пересуды, болтуны
(Спорьте-ка на щелбаны).
- Коль есть сомнения у вас,
Могу вернуть колье тотчас,
Тут нет каких-либо проблем, -
И Ольга вызывающе затем
Снимает ловко с шеи нежной
Брильянты эти, и небрежно
Кладёт на стол посередине.
Как в ювелирном магазине,
Девчонки смотрят на предмет:
- Какой невероятный свет!
- Играет гранями, искрится!
- Великолепная вещица!
- Что, правда, стоит миллион? -
И женский стон со всех сторон…
- Но спор отнюдь не завершён, -
Сказала Ларина. - два дня
Ещё есть точно у меня.
- Не маловат ли будет срок? -
Наташа прыснула смешок,
Но, застыдившись, осеклась.
Но Маша с Ольгой согласилась.
Арина живо наблюдала
За разговором и молчала;
В душе она была довольна,
Тут у неё был свой расчёт.
Ещё бы, дело произвольно
Приобретало новый ход,
Победный для неё! «А ну-ка,
Пускай побегает подруга, -
Злорадно думала, таясь. -
Царевна, тоже мне, нашлась».
Потом они в кафе сидели,
И шумно, весело галдели
Про женские текущие заботы,
Конечно, про экзамены, зачёты,
Про шмотки новые Арины
И про духовные глубины…
Но самое убойное, в натуре:
Девчата обсуждали самолёты,
Последние ракетные полёты
И инцидент на Байконуре.
Здесь не наивный был разбор,
А компетентный разговор
Про ускорители, и сплавы,
Курсо-глиссадные составы,*
Про перигея аргумент,* и тягу,
И прочую такую шнягу…
Я вновь хочу упомянуть,
Что девушки учились как-нибудь
В элитном университете,
На аэроракетном факультете.
Они беседовали бурно
И не всегда литературно,
Но тут «запикал» телефон….
У Ольги Лариной Айфон
Работал часто без простоя -
От кавалеров нет отбоя.
- Опять звонит этот бандит, -
Она с досадой говорит: -
Не знаю, как его отвадить,
Придётся нервы мне потратить.
Послушаем же монолог,
И девичий суровый слог,
Где Ольга говорила веско,
Но так, чтобы не очень резко:
- Я прошу мне не звонить.
И цветы мне не дарить.
Неужели вам не ясно,
Что звоните вы напрасно?
И Ольга отключила связь.
- Не видала отродясь,
Столь отвязного дурила, -
Так она с издёвкой говорила. -
Он зовёт меня в Париж,
Возносить его престиж.
Говорит, мол, что влюблён,
Обрывает телефон
Каждый, с..ка, божий день.
И звонить ему не лень.
- Да, история банальна,
Если не сказать печальна, -
Проронила Харликова. -
Самое приятное: толково
Дать ему под зад ногой.
- Ты не дружишь с головой? -
Ольги голос изменился. -
Он же с гор вчера спустился,
Отмороженный такой.
- Ну, и что? – сказала Маша -
С пендюлями будет краше.
Вновь подружки хохотали,
Хоть смешно уже едва ли…
Я смеялся с ними всласть,
Над компьютером склонясь.
Как бы так: смеяться дружно
Лишь по молодости нужно;
В зрелости ж - солидным быть
И жену свою любить.
Афанасьево, 2015
46: ЗАПИСКА № 46
Не в духе пребывала Ольга,
Когда домой совсем одна
Катила на такси она;
На сердце было грустно, больно:
Евгений пятый день молчит,
На mail не пишет, не звонит.
«Совсем он заучился что ли?
Так обращаться не позволю! -
Подумала она, сердясь, -
А может недоступна связь?»
В груди её росла обида,
И ревность закипала злая,
Ей незнакомая, слепая…
И Ольга так была сердита,
Входя в замызганный подъезд,
В просторный лифт на восемь мест,
Где и Огнёв порой бывал
И в лифте Ольгу целовал.
В слезах она вошла в свой дом.
Нет никого, тоска кругом.
Москва, 2015
47: ЗАПИСКА № 47
Останься образом, в тумане моим компасом…
Мы отвлечёмся на немного
И познакомимся дорогой
С семьёй характерной девицы.
И можно просто объясниться,
Что многое зависит от семьи,
От папы, мамы и родни,
От микроклимата в квартире
И даже обстановки в мире.
Семейство было небольшое,
Точнее очень маленькое:
Отец и Ольга - больше никого.
Вдвоём на свете итого.
Ольги папаша, Дмитрий Ларин,
Когда-то был известен на Урале
Как спец в сталелитейном деле;
Владел активами артели,
Стальной раскатывал прокат,
Там преуспел и был богат.
В металлургии знал он толк,
Но грянул кризис и дефолт,
Богатство всё растаяло бесследно,
И стал он в одночасье бедным.
А бедность, что же, не порок:
Полезно каждому в свой срок
Знать цену трудовой деньги,
Чтобы проветрились мозги.
В тот год ещё беда случилась:
Жена его младая разрешилась
В тяжёлых родах девочкою-дочкой,
Сама же умерла в роддоме на столе.
Так стал отцом он, одиночкой,
Ответственным за всё в семье.
И началась борьба за выживание,
Тяжёлые и страшные года:
Лишения, тревоги и скитания,
И верно, как у всех, тогда.
Потом, в две тысячи шестом,
Он преуспел уже в другом
И стал отменным ювелиром,
У знатных щёголей кумиром.
«Поднялся» и пошёл вперёд,
Но не достиг былых высот.
Не чаял он души в чудесной дочке,
С самого детства ангелочке;
Гордился ею, баловал безмерно,
Но заменить ей мать, наверно,
Не мог, как ни старался он.
Нет равенства тут испокон.
Уж без отца расти, ради Христа,
А вот без матери – так сирота!
Сколь Ольга помнила себя
Подростком, маленьким дитя,
Она не отмечала, к сожалению,
Свои родные дни рождения:
В тот день ведь мать её ушла,
Дала ей жизнь и - умерла.
Отец в тот день бывал чумной,
Какой-то непонятно злой,
Бывало, уходил в запой,
И «гулеванил» день-деньской.
Дочь гнала всех невест,
Которых приводил родитель,
Блюла семейную обитель,
Выказывала протест,
Капризничала, затевала свару…
Не мог сносить отец ударов
И больше не женился никогда.
Скажу ещё, что иногда
Жестоки юные года.
Так хищник молодой растёт,
Ласкается и молоко сосёт,
Но, может быть, в голодный год,
Ослабших родичей сожрёт.
Москва, 2008, 2015
48: АХ, ПАПА
Войдя в квартиру, Ольга увидала
Записку на резном столе.
Отец писал, рука его дрожала,
Должно быть, был навеселе.
Он ей писал, что уезжает
На море с тётей Леною сейчас;
Звонить оттуда обещает,
И прочее… - не в первый раз.
- Спасибо папа, удружил, -
Подумала обиженно девица. -
Опять ведь бабу подцепил,
Пора б уже угомониться
В его-то сорок пять
И о душе подумать впору.
Ах, чтоб сказала моя мать?
Небось, не вынесла позору.
От этой новости, меж тем,
Она расстроилась совсем.
Был вечер, тихо всё вокруг,
Светился на столе «MacBook».
«Sims-II» - занятная игра -
Она от мыслей отвлекла
И в мир притворный увела.
Но Ольге уж пора учиться,
Пора на землю опуститься,
И выполнять домашние задания,
Ковать студенческие знания.
Она была прилежной ученицей,
Но без завышенных амбиций.
Хотя её влекло к наукам,
Но, по большому счёту, - скука.
Она всю просмотрела почту,
Все SMSки, и нарочно
За два предшествующих дня -
Нет вести от Евгения.
Она читала наугад
Все сообщения подряд.
Вот пишет некий «кандидат»,
Какой-то Лазарев Сергей…
(Не помню я такого, хоть убей).
А вот послание от Маши,
Напоминанье от Наташи,
От Дмитрия Петровича презент
И в МХТ абонемент;
И от отца немного новостей,
Что долетел и всё ОК.
С десяток SMSок от Хисмета,
Ужасно наглого брюнета,
Где он сулил ей покровительство
И беззаботное сожительство.
Но дева эти бредни удалила -
В отстой дорога для дебила.
В эпистолярной кутерьме
Один Евгений на уме.
Москва, 2015
49: КОРОТКОЕ
ЗАМЫКАНИЕ*
…замыкание – Бах!
И встали трамваи…
От горечи её мутит,
И слабость разлилась по телу:
Похоже, тут такое дело,
Что разгулялся аппетит,
На ужин Оленьку зовёт.
Хотите знать, что ест народ?
Томатный фреш и сельдерей -
Вот ужин девочки моей.
Еда, конечно, не бог весть…
Глотала Ольга эту смесь,
Как повседневную микстуру,
Чтоб сохранить свою фигуру.
На кухню прибежала кошка,
Разнежилась и заурчала,
Она её погладила немножко,
А та вверх лапками упала.
И, извиваясь неприлично,
Мяукала призывно, романтично,
Просила ласки попрошайка:
- Погладь ещё живот, хозяйка.
Но как бы кошка не ласкалась,
А на руки не шла, кусалась
(Так делают коты-британцы,
Искусственные иностранцы).
- Похожа на меня немного, -
Смеясь, промолвила девица. -
Фальшивая недотрога,
И затаённая блудница.
Она задумалась впервые
О будущем: как годы молодые
Прожить умело, без вранья,
Чтоб получилась и семья,
И чтоб в семье родились дети,
Любимый муж - один на свете,
И чтоб он был совсем не бедный,
Пусть даже и не принц наследный.
И вдруг сигнал по «Скайпу». Ах!
Забился пульс в её висках.
- Евгений! это он звонит!.
Он голосом негромким говорит:
- Приветик, зая, не брани,
Я был так занят, извини…
Я изучал все лекции подряд,
Особенно занудный сопромат.
- Да, ты не очень торопился…
Я думала проспал, женился, -
С издевкой Ольга говорила.
Что ж, напрягать она любила.
Он не успел ей дать ответ -
Внезапно выключился свет.
И искры! Чуть ли не огонь!!
Какая-то резиновая вонь…
Искрится весь электрощит,
И дым из под него валит.
Напротив, в окнах, гаснет свет.
Авария! Спасенья нет.
От страха кошка вскачь пустилась
И под кровать скорей забилась.
А модный ноутбук мерцает,
И на призыв не отвечает,
Аккумулятор видно - ёк! -
Горячий словно кипяток.
Пропал, конечно, Интернет,
И связи виртуальной нет.
Так в доме старая проводка
Вдруг замыкается коротко,
А хуже - отгорает «ноль».
Вот где уж головная боль!
Хоть это происходит редко,
Но, не иначе, очень метко,
Тут может запылать пожар.
И это адовый кошмар!
А тут отрадно для меня,
Что не было открытого огня,
Лишь только дым и свет померк,
И, слава Богу, что без жертв.
Хоть глаз коли, кругом темно,
А моей Ольге всё равно,
Она почти не испугалась
(Ну, разве махонькую малость).
Задумавшись, она сидит
В кромешной темноте, молчит;
И думает всё про Евгения,
Про странное повесы поведение.
Москва, 2015
50: ЕСТЬ КОНТАКТ!
Блюдёт компьютерный процесс
Железный рыцарь - UPS!
Процессор строго охраняет,
И «мать» от порчи заслоняет,
И гарантирует сознание,
Бесперебойное питание.
Тяжеловесный часовой
Стоит на страже, как герой:
Бессменно начеку малыш.
Тут не проскочит даже мышь,
Ни наглый surge*, ни «коротыш»*
Хоть back простой он или smart,
Продвинутый оn-line стандарт,
И даже если самый хилый,
Он все свои истратит силы.
Умрёт, но выполнит задание,
Уменьшит вредное влияние.
Но помни также человек,
А лучше заруби навек:
Как самолёт не ходит в море,
А пароход по небу не летит,
Так UPS лишь то предупредит,
Что предусмотрено в структуре,
Что заложил отец-создатель.
Я помогу тебе, приятель,
Как разобраться в этой теме:
Сперва определи проблемы,
Затем произведи расчёт;
И формула такая подойдёт,
Что цифру мощности, как есть,
Умножь тут грубо на «ноль шесть»;
Получишь мощность в честных ваттах,
Чтоб всё грузилось адекватно,
Чтоб UPS работал точно,
Держал нагрузку долгосрочно.
Полезен будет в дополнение
Стабилизатор напряжения -
Как охранительный барьер
Внутри стоящий AVR;
Взбесились «вольты» например,
И прыгают то вниз, то вверх,
Он усмирит такое в раз,
И даже от разбега фаз.
Тут могут быть кругом проблемы
На непредвиденные темы.
Ну, например, такой «замут»,
Что стройку рядышком начнут.
Пойдут помехи, перепады,
От сварки мощные разряды,
Проводка ветхая в дому
Наделать может зла и дыму…
Короче, если что не так,
Беги ко мне на «Есть Контакт!».
О чём бишь я, друзья? Итак,
Повсюду нужен тот контакт:
В любви, работе, на войне,
И в творчестве наедине;
И даже в спорте, и в метро,
Чтоб заводилося авто,
Чтоб свет вокруг горел всегда,
Чтобы гудели провода…
Когда студент вникает в суть,
Контакт тут тоже не забудь;
И в церкви на духовной службе,
Контакт, пожалуй, очень нужен.
А без контакта, так ли, сяк,
Один бессмысленный косяк.
Не много ль на себя беру,
Проснувшись рано поутру?
Москва, 2014 - 2015
51: ИСКРА
ЗАЖИГАНИЯ
Я пришла к тебе с цветком в руке,
шляпой на голове….
Татьяны муж, как я писал,
Свободных нравов аксакал,
Любил её за стать и ум
И не жалел немалых сумм,
Лишь только бы она
Была с ним чуточку нежна.
Умом она любила тоже,
Тут не было его дороже,
Но плотская любовь - товар особый,
А без неё, поди, попробуй…
Она - в науке, он - в науке,
Как тут избавиться от скуки?
И годы уж преклонные у мужа:
В постели одиночество и стужа.
Он жил по Новой Риге в доме,
И строго охраняемом хороме:
Система пропускная - все дела…
Кругом всё знатные тела:
Учёные, начальники, банкиры
И телевиденья кумиры…
Татьяна часто там бывала,
Там диссертацию писала.
В свою квартиру заезжала
Лишь иногда расслабиться,
Одной забыться,
В воспоминаньях раствориться.
Уже два дня она там пребывала,
Всё, что ни попадя, читала
И слушала радийные новинки
И старые советские пластинки.
Читала мрачного Бодлера,
Про Эмму Бовари Флобера;
Из новых кое-что… немного
Пелевина (с трудом, ей-богу),
Отрывками «Левиафан»,
Любовный глупенький роман…
Зачем-то прочитала снова
«Луку Мудищева» Баркова,
И это порносочинение
Зажгло в ней спящее влечение…
Пускай смешно и неприлично,
Но зажигается отлично.
Она всё ощутила остро.
О други, если бы всё просто,
Благоприлично было в мире,
И истина лилась в телеэфире,
И не было б болезней, преступлений,
Страстей мятущихся, сомнений,
Супружеских измен и смерти.
Как жутко было бы, поверьте…
Мы так устали бы от скуки,
Что счастьем посчитали б муки.
Москва, 2015
52: ТАТЬЯНА
Пускай всё это не любовь,
но губы я кусаю вновь…
Минуло восемь дней с тех пор,
Когда Татьяна и Евгений,
В безумии вожделений
Судьбы свершили приговор.
Наверно, было всё неверно,
Сомнительно неимоверно.
Она себя уже корила
За то, что мужу изменила
И отдалась юнцу-мальчишке:
- Ах! Это было слишком…
Ведь могут быть всерьёз напасти
И разрушительные страсти,
А вдруг узнают? На работе
Такие связи не в почёте -
Коллег сужденья, шептуны…
Признать такое мы должны:
Сотрут любого в порошок
И не простят «любовный шок».
Но вместе с тем она сияла,
Любви неистовой желала,
Что всякие мечты одолевали,
И спать спокойно не давали.
Она всё живо вспоминала,
И грудь роскошную вздымало…
Потёртая записка с телефоном
Лежала на столе зелёном,
Точь в точь как в университете,
В её рабочем кабинете.
Неукротим пожар влечений,
Любви иль грешных вожделений?
Где тут граница? Я не знаю.
Татьяна Павловна Ланская
Была уже совсем другая;
Как будто тумблер отключило
В её размеренном сознании,
И всколыхнулися желания,
Каких она не знала… иль забыла?
- Он же студент! О, Боже мой!
Что это было, что со мной?
Она ему хотела позвонить,
Чтоб этот узел разрубить,
А может быть, услышать снова
Звучанье голоса живого.
Нет, не хотела унижаться
И в страсти не таясь признаться.
Она была ещё в постели,
Мечты к Евгению летели.
Чрез расстояние и тьму
Она взывала так к нему:
- Я знаю, ты запретный плод,
Судьбы не изменить уж ход.
Ошибка это или дар?
Горит желания пожар!
Хочу я снова быть твоей,
Упасть в безумие страстей.
Нецеремонно ты ворвался,
Любви ворота мне открыл,
Твой поцелуй меня томил,
Ты, как колдун, везде касался,
Коварные слова мне говорил.
Я восхищенье видела твоё,
Глаза мне обо всём сказали,
А губы обжигали сквозь бельё,
И руки на бедре дрожали.
Мужского чувства господин
Стоял передо мною горделиво.
Он был диктатор, властелин,
И требовал покорности игриво.
Я говорила будто бы во сне:
Приди…покорна я тебе,
Пусть будет так, друг милый,
Освободи меня, наполни силой.
Всё совершилося не так,
Как прежде много раз бывало,
Себя я пылко отдавала,
А ты нисколько не иссяк.
Вдруг мой упал авторитет,
И я была беспечно молода.
Но было кое-что тогда,
Что недоступно в 20 лет:
То сладострастие, восторги рая…
Иначе как сказать - не знаю.
………………………………
………………………………
………………………………
………………………………
………………………………
………………………………
………………………………
………………………………
Как искуситель, ты горел,
Но мной, как ангел, овладел,
И подарил мне исцеление,
Где на вершине наслаждения
Всё вспыхнуло, и закружилось,
И ликованием забилось!
Татьяна долго так лежала
И одеяло между ног зажала…
А сердце громко колотилось.
Но наконец она решилась,
Записку со стола взяла,
Заветный номер набрала.
Гудки…вдруг голос - это он!
Его знакомый баритон.
- Огнёв…Евгений…это я.
Как девочка, Татьяна не своя:
- Надеюсь, помните меня? -
Она спросила без затей. -
Чтобы не выглядеть глупей,
Нам нужно всё определить
И недомолвки исключить.
- Я вашего звонка так ждал, -
Огнёв ей прямо отвечал. -
Я рад уже тому, простите,
Что вы меня хоть не браните.
Хочу я видеть вас, любить
И просто не могу забыть.
Она была тут, несомненно,
Необычайно откровенна:
- Я тоже помню вас, конешно, -
Она ответила поспешно. -
Опасно поступила я,
И значит здесь вина моя.
Внезапно он её прервал
И смело, напрямик, сказал:
- Мне нужен адрес…я приеду…
И мы возобновим беседу.
Татьяна тихо прошептала:
- Напротив Рижского вокзала,
Бочкова улица, дом пять,
Я непременно буду ждать…
И положила трубку сразу,
Едва закончив эту фразу.
Я повторю, что очень стыдно
Сознаться в страсти, несолидно
Для дамы деликатных лет.
Плюс сломанный авторитет,
Измена мужу и обман…
Коварный донельзя роман.
Москва, 2015
53: ПЕРВЫЙ ЗАКОН
КИРХГОФА*
Капли любви дрожа,
Будут срываться вниз…
Татьянина квартира-«трёшка»
Была запущенной немножко:
С тех пор как дочь её сбежала,
Она не часто здесь бывала.
Дочурка, все презрев запреты
И материнские советы,
Влюбилась в некого ирландца,
Посольского иностранца;
Женатика, лет сорока пяти
(Ровесника для матери почти)
И укатила на Гаваи…
Подробностей я не знаю,
Но слышал, что зимою вдруг
Родился у Татьяны внук.
Конечно, жизнь берёт своё -
Чудно земное бытиё.
В честь деда внука звали Костей,
Она ждала их летом в гости.
Любовь, пожалуй, очень зла,
Татьяна это поняла.
Про это ей гадалка нагадала,
Цыганка с Рижского вокзала,
Что ждёт её медовое влечение,
Недолгое, к сожалению.
…………………………….
Но к делу, надо торопиться,
Евгений верно уж в пути.
Тут прежде надобно помыться,
И макияж в порядок привести,
И кудри закрутить по моде,
Как принято сейчас в народе.
Раскраска из восьмидесятых,
На колорит весьма богатых:
Глаза, подводка, и ресницы,
И стрелки огненные спицы;
И тени яркие, румяна -
Всё вопиюще, без изъяна.
Венец творенья - чувственные губы,
Кроваво-красные сугубо.
Татьяна наряжалась скоро
Вся в ожидании визитёра,
Любовника-красавца,
Чего уж там - горячего самца.
Она уже дышала бурно…
Надела свой халат фигурный,
Под ним - пикантное бельё
(От фирмы Charmante шитьё);
Трусы прозрачные блудницы,
Подчёркивающие ягодицы
И неземные виражи…
(Пинайте все меня, ханжи).
Она его хотела поразить
И женскою природой ослепить.
Пусть видит дерзостный мальчишка:
Не девочка она худышка,
А женщина - малина с молоком,
И всё находится при всём.
«Он женщин, в сущности, не знает,
Хоть виду не даёт, скрывает», -
Она лукаво засмеялась
И только-только размечталась,
Как вот уже звонок звенит.
Забыв о гордости, летит
К двери она и открывает.
Евгений перед ней стоит.
Их поцелуй соединяет.
А мы, пожалуй, их оставим,
Любви свободу предоставим
И удалимся восвояси.
Достаточно уже о страсти.
Увы, такие приключения
Имеют веские сомнения:
Тут голос разума молчит,
Лишь наслаждение манит.
Забыт, на время, старый муж…
И все язвят: объелся груш.
Москва, 2015
54: АПРОКСИМАЦИЯ*
Нравится мне, когда ты… по квартире ходишь…
Уж отшумели сессии заботы.
Евгений всё сдал на «отлично»,
Что было как-то нелогично,
Учитывая его залёты,
Прогулы и плохое поведение.
Такое не способствует учению.
Он ночи напролёт зубрил
И знания восстановил.
Конечно, сдал он сопромат
И заработал «автомат».
Попутно он придумал штуку,
Продвинул несколько науку:
Как сделать «маршевую тягу»*
Устойчивей, без напряга.
Он показал своё изобретение
На кафедре и пояснения.
Наверно, были недочёты
В его младенческих расчётах,
Но в целом он отмечен был
И похвалы большие получил.
А что ж норовистая Ольга?
(Я не забыл о ней нисколько).
Она Евгением «крутила»,
Так и подругам говорила.
Обиды вновь она забыла,
Пока…до будущих времён.
К тому же проявил и он
Стремление, что было сил,
И был необычайно мил.
Пред всеми он ей угождал,
Что уж казалось, исхудал,
Её расположенья добивался.
Он так, действительно, старался,
Что Ольга всем дала отпор
И веско завершила спор
С победным для неё исходом
И бриллиантовым доходом.
И что ей в голову взбрело?
Вновь Ларину понесло!
Она безмерно загордилась.
Такая блажь за ней водилась:
Надменность ей была к лицу,
Как наглость воину-бойцу.
Она кичилась красотой,
А тут триумф очередной
И приз - на целый миллион,
Внимание со всех сторон…
Плюс ожидаемый итог:
Огнёв мятежный подле ног.
Он, впрочем, не был простаком,
Всё видел трезво, и потом
Ему был важен результат,
А там посмотрим, говорят.
Пред ней он чувствовал вину,
Запутанную глубину
Своих влечений и страстей.
……………………………….
Скажу я прямо, без затей.
Здесь подтвердит почти любой
Мужчина зрелый и прямой:
Не иначе Евгений мой
Был тут влюблён в обеих сразу.
Он этим грешно наслаждался.
Так на два фронта он сражался,
Не знал ни от одной отказа.
Как усмирить сии соблазны,
Ведь женщины такие разные?
Не стану это осуждать,
И праведность изображать.
Москва, 2015 - 2016
55: ВРЕМЕНА 2010
Было всё прекрасно, все о мире пели…
Конец весны, начало лета…
Москва уже в листву одета,
И впереди каникулы, надежды…
Забыты тёплые одежды,
Все налегке и чуть не в шортах.
Ажиотаж в аэропортах:
Туристы едут на юга.
Раздеты чуть не донага,
Хотя ещё отнюдь не жарко,
Держать приходится им марку:
Ведь на дворе златое лето -
Положено гулять раздетым.
Пусть дождь и ветер на лицо,
Мы не ударим в грязь лицом,
Для наших нет таких преград,
Так сами турки говорят.
И чартеры летят в Хургаду,
На Коста-Брава и в Дораду,
Паттайю, Кипр, Мармарис,
Дубровник, Прагу и в Тунис,
Анталию, Кемер, Луксор…
Забытый дядька Черномор
Один скучает где-то в Сочи.
Реальность такова, короче.
За МКАД поехать много проще,
На дачу к хлебосольной теще.
И там копаться в огороде,
Рыбалить, жарить шашлыки,
И всем соседям вопреки
Горланить песни на природе
Про «рюмку водки на столе»,
«Слова на ледяном стекле»…
Порой в тиши стихи писать,
С детьми на велике гонять,
Читать им «Робинзона Крузо»
И лоботрясничать от пуза.
Но иногда, пожалуй, можно
Заняться делом… осторожно!
И в бане зависать с женой…
Дарить всё Это ей одной.
А после веником - ай, не греши! -
Лупить её по заду от души.
Потом вдвоём в тиши гулять,
До первых петухов скитаться
И в тёплой речке искупаться,
Коль силы будут позволять.
По сердцу мне, не скрою, братья,
Подобные мероприятья.
Я это всё вообще люблю
И в трезвости, и во хмелю,
Особо в состоянии полёта,
Когда кипит душевная работа.
Москва, 2013, 2016
56: ОЖЕСТОЧЁННАЯ
ПРИРОДА
Теперь в любое время года,
Ожесточённая природа
Сюрпризы может преподнесть.
Погодных казусов не счесть:
Температурных аномалий,
Невиданных досель реалий.
Как будто всё пошло в разброд:
Вдруг ранним летом снег идёт,
А осенью цветут цветы,
Деревья во дворе, кусты…
Зимней порой дожди идут,
Весной морозы достают;
Пожары, наводненья, ураганы
И оживляются вулканы.
Вчера Европу залило водой,
А на Чукотке - южный зной.
Невзгоды множатся, растут,
А следом новые идут.
На прошлой, кажется, неделе,
Рекордный жар топил на деле
За сто предшествующих лет
(Писали множество газет).
А тут ещё «парад планет»,
Что двадцать первого, зимой,
На небе выстроится строй.
Что это значит для землян?
Очередной в мозгах туман?
И тут же - странные болезни,
Нас будто приближают к бездне:
То птичий грипп вот, то свиной,
Инфекции спешат гурьбой;
То лихорадка Западного Нила,
То Эбола удружила…
Отравлен воздух и моря.
Жить страшно, честно говоря.
Евгений, в силу лет, не знал,
Лишь от родителей слыхал,
Что лето долгим может быть,
Уютным и комфортным,
По-южному почти курортным,
И даже осень навестить.
Зима поистине безбрежной,
Весёлой может быть и снежной,
Что даже солнце ярким светом
Не сможет растопить всё это.
Сейчас такое видишь редко,
В Москве так вовсе незаметно:
Лишь слякоть, мокрота кругом -
Как тут не вспомнить о былом.
Московских зим пропал и след.
Дворового хоккея нет,
Сноуборд за городом, фристайл…
А если снег опять растаял?
Искусственного снега горы
Спасут столицу от позора.
Где же в России есть зима,
Та, что морозная весьма?
В Сибири, на Урале, может?
Таймыр мой истинно поможет!
Там уж мороз как надо злится,
Там лишь смогу я насладиться
Зимой, средь ледяных полей
Полярной родины моей.
Но хватит о зиме, о снеге.
Все пребывают в летней неге,
А я про зиму… Скажут мне:
«Ты что-то, парень, не вполне…
Расслабься и купи билет
Где солнце, ультрафиолет,
Где ты не вспомнишь про снега,
Где жизнь, как на небе, блага».
Москва, 2913, 2016
57: ЛЕТО
Что такое лето? -
Счастливые билеты на поезд…
Лишь лето красное в права
Вступило, согретая Москва
Воспряла, забурлила,
И жизнь приятно изменилась,
На лучшее надежда появилась.
Нет толчеи и меньше пробок,
Свободна Рижская дорога.
И в это время особливо
Москва, как неземное диво,
Пленяет, опьяняет нас -
Немой восторг, почти экстаз!
Будь соотечественник ты
Иль иностранец гордый,
Изнеженный москвич проворный,
В душе твоей цветут цветы
От этой царской красоты,
Истории отметин грозных
И памятников грандиозных.
Ах, жаркий лета поцелуй!
Его мы ждём весь год с надеждой,
С мечтою сладострастно-нежной:
По полной веселись, пируй
Иль в отпуск на море спеши;
Чего сидеть в такой глуши,
Как мегазвёздная Москва?
Зовут чужие острова
И экзотические страны:
Все видели их на экранах,
Там предки сроду не бывали,
А мы уж кое-где блистали.
Москва, 2016
58: ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ
Я в тебе нашел абсолютно всё…
Татьяна Павловна с супругом
Поехала «тусить» на Кубу.
Она уж тяготилась связью
С Евгением, больною страстью,
Хотела этот эрос заглушить,
Подальше от него побыть.
По ложным паспортам
Они заехали на остров, там
Находились под охраной
Особой, постоянной.
Евгений далеко, за океаном,
Остался чувственным туманом,
Но каждый стук дверной в ночи
Ее пронзает, как мечи…
«Хочу забыть срамной восторг?» -
Она ведет с собою торг.
Нет, плеск лазурного прибоя
Не даст забвенья и покоя.
.…………………………….
Узнав, что Таня улетела,
Евгений этому был рад.
Она ему, пожалуй, надоела,
И так бывает, говорят,
Тем более в младые годы
Нам не укрыться от природы.
Он к Ольге снова воспылал.
Серьёзно, по-мужски «запал»,
И на неё смотрел, известно,
Почти как на свою невесту.
Она себя принцессой ощущала
И слишком много ожидала:
Её надменная ментальность
Не чувствовала реальность.
Они, скорей всего, любили
И планы строили большие.
Борьба меж ними была мнимой
И нарочито нетерпимой.
Они так самоутверждались
И взрослыми себе казались,
Друг друга как бы изучали…
Так есть всегда у всех вначале.
Они могли б и пожениться
Потом… Ведь надобно учиться.
Семейной жизни взрослой их
Пока не представлял «жених»,
«Невеста» втайне сомневалась:
Всё было легковесно малость.
А я скажу тут за мужчину,
Что в эти годы он живёт шутя:
Он для войны уже детина,
А для женитьбы он дитя.
С деньгами у Огнёва сложно,
Но взять взаймы немного можно,
Чтобы поехать на юга,
И лучше - где морские берега.
Евгений так и сделал тут,
Но прежде выбрал он маршрут,
Турецкую Ривьеру, море:
Там подешевле априори.
Он с Ольгою хотел остаться,
Чтобы любовью заниматься,
Отдельно от семьи пожить,
В свободной жизни закружить.
Он деньги взял взаймы у брата
(Тот баловал его нередко),
И вот птенцы летят куда-то
В Аланию… на разведку.
Там Ольга согласилась «замутить»
По-взрослому, гулять, кутить:
Ведь номер на двоих, как у людей,
Всё в тайне от родителей.
Москва, 2016
59: АЭРОДИНАМИКА*
В полёте голубки болтали.
Едва, казалось, задремали,
Как самолёт земли коснулся
И побежал по полосе,
И солнца луч во всей красе
В иллюминатор улыбнулся.
Потом автобус и дорога,
В окне всё странно и убого;
Зовущие отели в ряд
Вдоль трассы чередой стоят;
И запах моря несравненный
Пьянит и манит обалденно.
Едва в отель они вселились,
С дороги сладко затаились.
Тела в любви горят опять,
Успели лишь одежды снять.
Евгений снова молодец.
Не тот растерянный юнец,
Что тройку месяцев назад
Всё делал ровно наугад.
Для этих лет он был как раз
Весьма искусный ловелас.
Ведь коли парень неумеха,
Умрут все девушки от смеха.
Да, слава красных каблуков
И величавых париков*
Покуда не исчезла, нет,
Ещё остался слабый след.
Ведь связь полов, наверняка,
Никто не отменял пока…
Хоть в наше время то возможно.
Скажу я очень осторожно,
Что в принципе не удивлюсь,
Если однажды я проснусь
В своей как будто бы квартире,
Но в новом, «толерантном» мире,
Где пидарасом быть почётно
И даже очень стильно, модно.
Кончита Вурст тому венец
И будущего образец.
Москва, 2016
60: СОЛНЕЧНОЕ
СПЛЕТЕНИЕ
Танцуй, как будто рядом океан…
Я не совру: и в самом деле,
На пляже утром все глазели
На них, особенно на Ольгу!
Так белокожа, поскольку
Вчера из северных широт.
Мужчины все, разинув рот,
Глядят восторженно, как в шоке.
Такую не увидишь на Востоке:
Пышноволосая блондинка
В опасных и нескромных стрингах,
С великолепной попой смачной…
Ох, парни! Это однозначно!
Купальник ей дарил Огнёв,
И самый модный - тут нет слов!
Его купил он на Тверской,
Уж там не продают отстой,
В бутике стильном «Marc o,Рolo»
Для красоты и для прикола.
Огнёв открыто говорил,
Когда купальник ей дарил
С условием таким: она
Надеть на море всё должна.
Он так хотел, и нет причины
Презреть желание мужчины.
Мой юный друг хотел мечтать,
Чтоб все видали эту стать,
Чтоб все на пляже очумели,
Чтобы от зависти кипели.
Уж так устроен этот мир,
Что в юные года кумир
Для всех мужчин один -
Потрясная девчонка, блин!
Они купались, загорали,
Активно, в общем, отдыхали;
По вечерам крутили танцы,
Плясали с Ольгой иностранцы,
Она давала мастер-класс,
И всё вокруг пускалось в пляс.
Евгений ей немного помогал,
Но всё же очень ревновал.
Они вдруг ссорились опасно,
Их ссоры повторялись часто,
На дню раз пять, а то и больше,
И длилися всё дольше, дольше.
Хоть были так, по мелочам,
Потом мирились по ночам.
А по ночам они сражались…
То есть любовью занимались.
Такую страсть видал ли свет?
И да, а может быть, и нет.
Соседи молча потешались,
Особенно в годах мужчины;
Но их вторые половины
При встрече криво улыбались
И осуждающе глядели,
Глаза загадочно блестели.
А Ольга вспоминала на досуге,
Что говорили ей подруги
И взрослые семьи друзья:
«Евгений молод для тебя.
Тебе мужчина нужен видный,
Гораздо более солидный,
С деньгами, положением,
Реальным уважением.
А молодая страсть – пустяк.
Всего лишь холостой столбняк.
Не будь же ты наивной дурой,
С твоею внешностью, фигурой…
Мужчина опытный и нежный,
Ну, и конечно зарубежный,
Всех лучше знает те надежды,
Присущие твоей натуре.
Он не разбудит ночью сдури,
Златой он ключик подберёт
И твоё сердце отопрёт.
Роскошная начнётся жизнь.
С Огнёвым только и держись:
Одни проблемы и долги…
Беги ты от него, беги!»
В расцвете чувств она сначала,
Такое не воспринимала,
Потом задумываться стала
И замуж не рвалась уже,
Всегда была настороже.
Поглядывала вокруг:
А может быть Жорж Клуни вдруг?
……………………………..
Тот отпуск жаркий пролетел
В мелькании оголённых тел
На фоне моря и любви -
Купайся, веселись, живи!
Но лето не бывает вечным,
И счастье, как и всё, конечно.
За летом наступила осень.
И вот зима уже уносит
Тепло о временах забытых,
В глубинах памяти сокрытых.
Дай, Боже, мне ещё упорства,
К нему таланта стихотворца
И времени (вот где беда!) -
Пишу сумбурно иногда.
Да, нужно мне передохнуть,
На ярком солнышке вздремнуть,
Почувствовать солёную волну…
Когда-нибудь поеду, отдохну.
Там буду сочинять я продолжение,
Тренировать воображение.
Пока иду, куда не знаю,
Всё ж жизнь эпохи отражаю,
Но не всегда и не во всём,
И легкомысленно притом.
А это завершилось лето
Чудесно, сладострастно где-то…
Но песенка ещё не спета,
Конец второго лишь куплета.
Москва, 2016
Оголённые записки или Евгений Огнёв Книга 2
© Copyright: Федосей Воротилов, 2026
Свидетельство о публикации №126081400235
Свидетельство о публикации №126081400235
Рецензии