Гулливер

Попирая земли суету,
Он смотрел  сквозь мирскую тщету,
Быть стараясь  для всех невидимкой,
Коротая на русский манер
Невеселый свой век, Гулливер,
С вожделенною рюмкой в обнимку.

Презирал он работу и труд:
"Ничего не имеешь – дадут!"
Мать кляла:
"Ты живешь как разбойник".
Но внутри его бес хохотал
И порой на жену рокотал,
Что вздыхала: “Он – сущий покойник".

"Мертвецы…“- про других он считал
И в невидимом мире витал–
Каждый  мерит своим же аршином –
Пятый год, понемногу, не вдруг,
Он в молитву впрягался, как в плуг,
Между буйствами и матерщиной.

Пусть молитвенник жил как бандит
И привел в запустение быт,
Где отключен и газ, и приемник,
Измочалил вторую жену,
Где , едва зародившись, а - ну,
Брак распался что карточный домик,–

Мы не знаем, ч т о  и щ е т  душа!
Может быть, окаянством греша,
Опьяняясь и горьким, и кислым,
Погружаясь в беспамятный бред
И потом продираясь на свет,
Постигает великие смыслы!

Иль в труде мы своём  не грешим!?
Всякий мерит на личный аршин –
Кто стрижет,  а кто пишет иль пляшет…
Не судите нимало о нем –
Сей, молящийся ночью и днем,
Свою ниву когда-нибудь вспашет!

Отряхнется, на русский манер,
И до неба взойдет, Гулливер,
Иордан ему  - что рукомойник.
И возьмёт он святыню и крест
И жену поведет под венец –
Пьянь и уволень, сущий покойник.