Карандаш

Его в компании прозвали коротышкой.
А он не спорил. Как поспоришь?
              Если так, то, значит, так.
Слегка потрепанный, в рубашке "цвета мышки",
Среди пестрящих яркой радугой стиляг.

У них - характеры, идущие от тона:
Один сияет неприступной
            Ледяною чистотой,
Другой готов пылать среди любого фона...
А он... Какой? Верней не выразить - простой.

Его не баловали бережной заботой
И не хранили как зеницу ока
                В тубусах тугих,
Зато обычно вызывали на работу
Намного раньше и отдельно от других.

Он поправлял точилкой грифелёк по росту,
Он слушал музыку и слово
          Сфер неведомо-иных,
И на листы ложились тонкие наброски,
Как тропки серые для будущих цветных.

Он не кричал. Он только тихие подсказки
Давал почтительно. Всегда на "вы",
                И никогда на "ты",
Хотя, случалось, даже масляные краски
За ним уверенно сходили на холсты.

Он миллиметры жизни отдавал в заточку,
Но никогда ни малой йоты
          Этой жизни не жалел,
И, перечеркивая буквы  рваной строчки,
Как будто сам нечеткой рифмою болел.

Настанет праздник акварели и гуаши,
Чернила выйдут на парад,
          Закрутят вальс карандаши,
И перекроют, и потом не вспомнят даже,
Частицы твердо-мягкой грифельной души...

Ему опять смешливо бросят: "Коротышка!"
А он не будет спорить,
Ляжет и задремлет в темноте...
Он сделал всё: взял вдохновение, как вспышку,
И контур образа оставил на листе.