Слон

Горел манеж обманчивым огнем,
Гремел оркестр, и зрители кричали.
А он стоял и думал о былом —
О тишине и бесконечной дали.

Огромный слон, седой гигант арен,
Послушно выполнял свои поклоны.
Он сорок лет не требовал замен,
Снося покорно жесткие законы.

Никто не видел, как в пустом углу,
Когда стихали праздничные звуки,
Он тихо утыкался в темноту,
И вспоминал заботливые руки.

Того мальчишки, что его кормил
Когда-то сочным, сладким тростником,
И ту страну, которую любил,
Где пахло солнцем, ветром и дождем.

Сменялся грим, ушли его друзья,
И старый цирк уже совсем не тот.
А на арену выходить нельзя —
Суставы ноют, ноги не идут.

И вот финал. Ведущий объявил,
Что этот выход станет завершеньем.
Слон затрубил из всех последних сил,
Прощаясь с замершим в глазах почтеньем.

Угас софит. Растаял гул толпы.
Он лег на сено в стареньком вольере.
И замер пульс... Но дивные мечты
Открыли настежь — прямо в джунгли двери.