Венок сонетов. Памяти вехи...

                Мы все из детства, из вельветовых портков...
               
                1

На ложь и подлость у меня иммунитет,
Не пристаёт ко мне их грязь черна и сажа,
У этой пакости, увы, болотный цвет,
А он, тот цвет, лицо зловещего пейзажа.

Где всё грохочет, льётся кровь и едкий пот,
И слышен мат густой и хруст костей и плоти,
А рядом стон старух и горький плач сирот -
Отцы боёв в своей чудовищной работе.

И нет конца той мерзопакостной войне:
И на земле огонь и дым, и в вышине,
И в душах каждого из нас, кто видит это.

А где же Бог? Ведь нужен он сейчас и здесь,
Чтоб огнь погас, чтоб сбить с собак свирепых спесь...
От жутких войн на белом свете мало света.

                2

От жутких войн на белом свете мало света,
Всё больше тьма, багровый огнь да чёрный дым,
Горит земля, пылает милая планета,
Мой городок родной под облаком седым.

Цветущий луг горит, горят хлеба на поле,
Объято пламенем бабусино село
Не от грозы сухой - от чье-то злобной воли,
Не по призванию - сородичам назло.

И это он, народец мой - рублёвый сорт,
Вскипает кровь при виде этих наглых морд:
Паучьи лапы, пасть кита, глаза удава.

Неприязнь сразу и к народу, и к стране -
Погрязла в распрях бесконечных и вранье -
Но не к избушке той родительской у става.

                3

Но не к избушке той родительской у става.
Она со мной, избушка та, с тех самых лет,
Когда была моей ещё моя держава,
Моим был день её, закат, её рассвет.
 
И сад в цвету, погожий май, а там и лето,
Где солнца жар и оберег, и грозный кат,
И детства вкус - в обёртке глянцевой конфета,
И вишен кровь, и шелковицы аромат.

И мамин глас - зовёт к столу - компот и суп,
И крик отца, он, как всегда, на ласки скуп,
Увы, в моём мальстве седом такие нравы,

Подъём с утра, о, Боже мой, - великий труд!
И птичий гам на тополях, и тихий пруд,
На бреге чьём весной густы, как кудри, травы.

                4

На бреге чьём весной густы, как кудри, травы -
Ставок - мой дом, ласкатель дум, обитель слов,
Я с ним родня по естеству, не ради славы,
Во мне его и светлый лик, и вечный зов.

Камыш сухой, вокруг него густая тина
И песни жаб - концерт с утра и до утра,
А между стеблями травинок паутина -
Витая скатерть из парчи и серебра.

Любил лицом в траву - в душе такая нега,
Что с тропки в длань земли святой своей с разбега,
А сверху Высь - небес святых пушистый плед.

И ничего потом уже мальцу не надо,
Ведь рядом став, отцовский дом, приволье сада,
Вот потому со мной лишь Память столько лет.

                5

Вот потому со мной лишь Память столько лет.
Как тот поток ручья весною ранней мощно,
В пылу утех, борьбы и будничных сует
Тревожит дух она мой бренный еженощно.

Скребёт нутро, терзает плоть и ночь, и день,
Как будто я ей, благоверной, призрак в стае,
Ведь сам уже не свет в окне, а полутень,
Того гляди, растаю словно снеги в мае.

Как синий лёд весной в болотистом овраге,
Забыв о тьме ночной, её загробном благе,
И утеку, как в речку талая вода.

А там уж ширь, домов добротных черепица,
И люд родной кругом - улыбчивые лица,
Друзья, в которых я уверен был всегда.

                6

Друзья, в которых я уверен был всегда,
И где же вы? На чьих лугах вы гнёте спины?
И почему, когда в мой край пришла беда
Вы убежали из родимой Украины?

Кто к ляхам, кто, как тот пасюк, в германский рай,
В надежде, что какой-то Мерц подаст вам грошик
Под дикий хохот немчуры и псовый лай,
Ан, нет - вам шиш, большую дулю из окошек.

А нет бы - в рыло земляку, сопле гнилой
Иль против гада-подлеца на смертный бой,
Да, понимаю, шанс поднять вас невеликий.

Но то друзья, что говорить о прочих малых,
Толпа мирян изнеможенных и усталых -
При встрече прячут в шарф свои худые лики.

                7

При встрече прячут в шарф свои худые лики,
Уж если нет, то в пол очей своих тоску,
А вслед им вой нацистских гнид и бабьи крики -
Опять аврал, опять поход к гробовщику.

И так уж век: родился, жил и тут же умер,
Хвала отцам - всесильным праведным богам,
Дав пищу мне, моей лихой казацкой думе,
Назло семье, на радость истинным врагам.

И это ведь в стране моей, в которой жил,
Кому-то был чужим, увы, кому-то мил,
Но был с народом я своим равновеликим.

А вот теперь во тьме на ноль бредёт народ:
Мальцы - по двадцать им, в последний свой поход,
И уж не свет бросают вслед, а только блики.

                8

И уж не свет бросают вслед, а только блики
И дерева, что за окном, и шлях во тьму,
Забор в крапиве и цветущей повилике...
Когда же Память, больно мне! свою уйму?

Ведь каждый раз, лишь только взор свой кину в осень,
Как тот, простит мне милый край, презренный вор,
Исподтишка, сжимая ночь щипцами дёсен,
Перед очами старый дом, просторный двор.

Младая мать в весёлом платьице в горошек,
И вкус её на квасе с репою окрошек,
И у ворот в полметра с гаком лебеда.

Я снова там, где всё до зёрнышка, родное,
В прохладе дня и разбитное, и живое,
Как та, коль в звёздах небосвод, вода пруда.

                9

Как та, коль в звёздах небосвод, вода пруда
Мои стихи, где строк шеренги, словно гребни,
Где строем в Прошлое секунды и года -
Оно - даритель сих годов, а не нахлебник.

Нахлебник я, ведь всё, имею что, оттуда,
Где окна хаты и туманны, и мутны,
А пол из глины - нездоровая простуда,
А впрочем, жило так в те годы полстраны.

Но ведь я вырос в ней, в своей родной стране,
Не в дебрях дикости шальной, не на войне,
Война потом пришла, увы, в чащобы эти,

Где брат на брата, мать на дочь, а сын - в отца,
Того гляди, что и меня сметут с крыльца,
А может быть они меня и не заметят.

                10

А может быть они меня и не заметят,
Пройдут тихонько стороной к своим гробам,
Где жизнь свою, как и соседей, обесцветят -
Привычно это ведь холопам и рабам.

Халупа с краю  - как же это мне знакомо!
Что дальше носа, то, конечно, не моё,
Пусть хоть сгорит под молний треск и грохот грома,
Или склюёт, что не пропало, вороньё.

И всё от ляхов, коль ты слаб, то падай ниц,
Ни журавлей тебе в ладонь и ни синиц,
Ведь ты ни краше, ни белее всех на свете.

Согнись в дугу, ползи ничком к своим крестам,
Чтоб стать иным, прижмись-ка, родненький, к кустам,
Как жёлтый лист, что снег прикрыл, осенний ветер.

                11

Как жёлтый лист, что снег прикрыл, осенний ветер
Усни до марта, до весны, до тёплых дней,
И вспомнишь ты и о любви, и красном лете,
О Деве Нег и счастье том, когда был с ней.

Ведь ты же скиф, ты не чета английской швали,
Те - вахлаки, их дом - замызганный сарай,
Когда те с норок выползали - мы пахали
И обустраивали свой славянский рай.

Своих Иванов и Галин в Днепре крестили,
Французов, немцев всех мастей и шведов били
Не чем-то грозным, а ударом кулака.

Промчалась жизнь, снесло её, мирскую, в море,
Как сносит огнь души немыслимое горе
Иль глыбы льда весною бурная река.

                12

Иль глыбы льда весною бурная река,
Иль, грешник, я те глыбы каменные боли
Сотру с лица земли своей, как и века
Своим стихом, где седина с пучками смоли.

Уйму тоску в очах друзей, сотру слезу
С лица лугов моей любимой Украины,
Коль нужен дождь, то попрошу свою грозу,
Водой чтоб смыла та страны родной руины.

И будет мир, уверен в том, долой войну,
Народу дай хоть чуть добра и тишину,
Родятся пусть, голым-голо повсюду! дети...

Напрасно ждал от земляков я добрых слов,
А ведь не грозен, не жесток и не суров,
Знать, стал не тем я, чем хотелось людям этим.

                13

Знать, стал не тем я, чем хотелось людям этим:
Не президент, не пан, не шейх и не король,
Простой поэт - ценней, весомей даже дети,
Писать стишки - моя, увы, простая роль.

О деревах писать, о речке, о дорогах,
По коим люду предстоит ещё пройти,
О небе синем, ночи тёмной, о порогах,
Что предстоят ещё на жизненном пути.

О ставе чистом, где камыш, а подле - яр,
Через него туда, где коз не пас Макар,
О хладных зимах, тёплых вёснах, жарком лете.

И всё на этом, и другого не дано,
Всё уж давно и без меня сотворено -
Зачем им тот, кто круглый ноль на сей планете.

                14

Зачем им тот, кто круглый ноль на сей планете,
Кто жизнь прожил без всяких там больших побед,
Ну, разве что, вставал я с зорькой на рассвете
И славил солнышко стихом своим в обед.
 
Ловил лучи далёких звёзд очами неги,
Шагал тропою Бытия по дебрям снов,
Вкушал сентябрь с его листвой, лопатил снеги -
Моей земли родной основу из основ.

И злато грёб, чтоб сжечь ненастье, листопада,
Оберегая красоту родного сада,
Она, краса его, теперь в моих руках -

Клубочки яблок наливных с ладошек в травы,
Для вездесущей ребятни - ни ради славы! -
Так было, есть и будет так во всех веках.

                15

На ложь и подлость у меня иммунитет,
Но не к избушке той родительской у става,
На бреге чьём весной густы, как кудри, травы,
Вот потому со мной лишь Память столько лет.

Друзья, в которых я уверен был всегда,
При встрече прячут в шарф свои худые лики,
И уж не свет бросают вслед, а только блики,
Как та, коль в звёздах небосвод, вода пруда.

А может быть они меня и не заметят.
Как жёлтый лист, что снег прикрыл, осенний ветер,
Иль глыбы льда весною бурная река.

Знать, стал не тем я, чем хотелось людям этим,
Зачем им тот, кто круглый ноль на сей планете:
Так было, есть и будет так во всех веках.


                Март - август 2026года, г. Горно-Алтайск