Демидовская столица

ДЕМИДОВСКАЯ СТОЛИЦА
фрагменты из лирической поэмы

   “Одна из мощнейших промышленных империй Европы была основана тульским кузнецом, который получил маленький заводик в уральской глуши. Тогда никто не мог предположить, что это станет началом новой индустриальном истории. “
    (из сети Интернет)
   “Старообрядцы были одним из камней, на которых Демидов утвердил здание своего горного царства.”
 (Юркин Г. Акинфий Демидов и старообрядчество. )

1

Столица царствия Демидова –
Сброд: каторжане, староверы.
Всё беглецы от власти идоловой,
От мести да людской химеры.
Один молил: “В просторы синие
Возьми меня преображённым,
Хочу тебе предстать как лилия –
Покорным, чистым, оснежённым! “
Другой кричал:
“Моя ль виновность в том,
Что сжёг, убил? Терпеть – довольно. “
Но отрезвлялся духом кротости
И умалялся добровольно.

Страдали вместе – в грязь упавшие
И искушенные глаголом
Христовым! Так рождались вящая
Невьянская чудная школа, –
Та, что восстание мятежное
Страстей – языческих кумирен –
И веры воздыханье нежное
Приняв, смогла утихомирить.

2.

От ереси никонианской
Под кровом слободы невьянской
Скрывается кержацкий толк –
Свободен, как тамбовский волк.
Никита –  ярь и соль словесная,
Свирепый норов –  и охранник,
Где надо – бич, гроза небесная,
А где – елей, и мед, и пряник.
Вот этот лютый змий, чудовище,
Как хроники вещают грубо,
Не пролил ни кержацкий кровицы,
Ни паче – татя-душегуба.
Пусть не выказывал сердечности,
Но мог тверёзо и толково
И делом пособить отечески,
И с глазу на глаз молвить слово.
Знал цену верности невольников
И вольных рыб в его затонах –
Неукротимых богомольников,
Чад прежней церкви незаконных.
Когда б он их уменьшил рвение
Суровостью в малейшей йоте –
Кому достало бы терпения
Нести свой крест в духовном гнёте?
Уж точно, иго богомерзкое
Совлекши с самой спозарани,
Всё предпочли бы пустозерское
Самосожженье в чёрной бане!
И разве ж стали бы усердствовать
Слуге антихриста и ката?
Распросстранилось между верными:
В Никите чтить царя и брата!

3

А первую в крае цифирную школу,
Чтоб древлей твердыни очаг не потух,
Создал, как учитель библейских глаголов,
Раскольничий – истовый, ревностный дух!
Внушали здесь грамоту, счёт и Писанье
В невьянской, основанный вновь, слободе –
Потребно ж в России не только преданье,
Научная школа нужна, как нигде:
Дать счёт и руде на демидовских шахтах
В текущем расходе сырья и труда.
Всё то создаётся не с бухты-барахты
Птенцами родного Петрова гнезда.
И вот чертежами послушный рейсфедер
Суконную грубую скатерть устлал.
И вот Берг-коллегия, кончив беседу,
Уже утвердила “невьянский металл”.
От царских щедрот и не много просили–
Мол, справимся сами, и в срок, и сполна
Коль ставит вопрос о металле Россия,
Какие дебаты, и торг, и цена!
В расчёте отбрось свои грешные чувства –
Искрит лишь кремень, а коснеет– валун.
Яви в тот же час мастерство и искусство
И лей для России свой первый чугун!

4
Царями бунты укрощаются круто,
Беглецкая спесь и мятеж заварух.
На месте ж болота и нравственной смуты
Вселился живой просвещения дух.
В Европе эпоха промышленной эры
Размеренно  длилась пять долгих веков.
Невьянский завод на правах пионера
Содеял все это за двадцать годков!
И, право, легко обличать нам коварство
Того, кто не частный, не личный почёт,
А верное благо – добро государства
Сугубою целью поставил в расчёт:
Он так полюбил этот воздух Урала
С его магнетическим, страстным родством,
Что, видя исток дорогого металла,
Подбрасывал камушек – эх, с озорством!
И вот тебе нате! – иль нам это снится? –
Склонявшая к подданным лик свой святой,
Великая матушка Императрица,
Наш рубль не дешевле, чем твой золотой.
— Присядь-ка, Демидыч, сыграть со мной в карты.
— На всё твоя воля, а наша – вина.
— А денежки – чьи? Повинися без клятвы!
Сказал: — Чьи холопы, того и казна.

5
Предзимнего неба сухая волынка
Уныла, бессильна, грустна и гвоздка
Совместной бедой – заплати недоимки,
Извечною песнью: тоска и тоска.
И где ты обрящешь жилье, человече,
Коль скоро тебе приключится пожар?
Где ближние будут, коль примешь увечье? –
Неси же к престолу свой истовый жар.
Помощнику Богу, Угодникам оным,
Молись за хозяина, что лиходей…
Вот так, уравняв миражи и иконы,
Несчастие соединяет людей…

Весна –скоротечна, но долго волнует
Листва молодая в рассветных лучах,
Шумящая в мае – начале июня
Под звонкое, резвое пение птах.
Дворы устилает уж пух невесомый,
И кажется каторжный труд не тяжёл,
Неистовы ливни, проносятся громы,
Как будто бы движет горами раскол.
Но Троица входит – и веяньем рая
Становится явь, осязаема лишь.
И дивный покой наполняет до края
Непрочную чашу – уральскую тишь…