Треугольник Х17

Одна была подобна мориону:
тверда, загадочна и непреклонна;
она была душистее пиона,
изящней лилии она была;
     влекла другая скрытой красотою,
     и за домашней внешностью простою
     с добром, отзывчивостью, чистотою
     в ней нежность нескрываемо цвела.

Одной при встрече разум восхитился
и к ней, завороженный, устремился,
представив: в этом лике воплотился
давно желанный светлый идеал;
     другая приковать его вниманье
     неброским задушевным обаяньем
     и простотой была не в состояньи, -
     ослепнув, он её не замечал.

Одной он поклонялся исступленно,
лелеял, к ней стремился окрылено,
готов был всё стерпеть он непреклонно,
Лишь только б с нею счастье испытать;
     другая – в одиночестве вздыхала,
     завидуя подруге, наблюдала,
     и лишь одна, наверно, понимала,
     что паре этой вместе не бывать.

Одна, к нему симпатий не питая,
но и совсем его не прогоняя,
лавине чувств его не отвечая,
светилась, как шлифованный кристалл;
     другая оценить его сумела,
     всегда с ним рядом быть она б хотела,
     но одиноко вечером сидела,
     когда не с ней он под руку гулял.

Одна его в отчаянье приводила,
бесстрастностью восторженность убила,
надменным неуютом холодила,
и он, вкусив мученья, уходил;
     другая принимала его с лаской,
     непринужденно, без кокетства маски,
     с ней было, как в волшебной, дивной сказке,
     теплее, чем от тысячи светил.

Но он уже привык, круша преграды,
крупицам снисхождения быть радым,
привык решать строптивости шарады
и от бездушной ожидать чудес;
     поэтому, как ни было приятно
     и сколь другая ни была понятна,
     его тянул к мучениям обратно
     укравший сердце вероломный бес.

                7.12.1974