Проклятое золото. Песни о Вёльсунгах. Песня 2

Яблоко

А Рерир в ту ночь ночевал у реки,
в дому у кормилицы старой.
Наутро пришли и сказали: беги —
твой дом под мечом и пожаром.
И мать не спаслась, и никто из родни.
Остались зола да чужие огни.

Он вырос в чужом и холодном краю,
у добрых людей, но не дома.
Он память в себе сохранял, как змею,
за пазухой. Тяжесть знакома.
Он ждал. Он молчал. Он друзей собирал.
И день, что назначен, однажды настал.

Пришёл он к убийцам, когда полегли
снега на поля и селенья.
Он с миром явился — и в дом провели,
за стол. И пошло угощенье.
И старший сказал ему: «Пей, не серчай.
Что было — то было. Забудь и прощай».

Ответил он: «Дядя, я помню тот год.
Я помню и кровь, и дорогу.
Вы дом мой убили. Теперь мой черёд».
И вышел он с чашей к порогу.
И в двери вошли его волки-друзья.
И вышло не пиршество — вышла резня.

Он всех их убил до едина — и вот
он в отчую землю вернулся.
Он занял престол. Он жену в дом ведёт.
И круг этой мести замкнулся.
Он всё получил, что желал и просил.
И только детей ему бог не дарил.

Шли годы. И шли они мимо, как дым.
Пустела палата. И грустно,
и голо, и незачем строить двоим,
и было в палате той пусто.
Жена говорила: «Ты род свой начнёшь
не мной. Ты другую однажды возьмёшь».

Ответил он: «Ты мне навеки жена.
Другой мне не надо в палате.
Пойдём же к богам. Пусть услышат: одна
мольба. И готов я к расплате».
Они приносили и жертвы, и дым,
и небо молчало в ответ им двоим.

Но Фригг услыхала. Богиня она,
что помнит про всех, кто рожает.
Она за детей и за жён — и жена
сама. И супруг ей внимает.
«Довольно, — сказала. — Довольно им ждать».
И Один не стал ей на это пенять.

Он деву-валькирию кликнул. Она
предстала пред ним у порога.
Дочь Хримнира. Хльод её имя. Верна,
и служит она ему строго.
Дал Один ей яблоко: «Вот твой полёт:
на север, туда, где мой Рерир живёт.

Отдай ему это. И пусть он поймёт:
не всякий подарок — награда».
Надела она оперенье — и вот
воронья над крышами града.
Летит она к северу. Ветер тугой.
В когтях её — яблоко. Дар дорогой.

А Рерир сидел на кургане один.
Курган — это холм погребальный.
Отцовский курган. И земли господин
и был он угрюм, и печальный.
И вдруг ему в руки упало легко
то яблоко. В небе — воронье крыло.

И голос ему прозвучал: «Раздели
с женою тот плод. И уж вскоре
получишь ты то, что просил. Но внемли:
дары одноглазого — в горе».
Ворона взмахнула — и ветер утих.
А яблоко было одно на двоих.

Принёс он жене этот дар в терему.
Они разделили и съели.
Не знали они, что творят и к чему.
Не знали. И знать не хотели.
Жена понесла. В доме сделалось так,
как будто рассвет разогнал этот мрак.

Одна пронеслась над страною зима.
А он и не думал родиться.
Вторая. И третья. И люди с ума
сходили. И начали злиться.
Четвёртая. Пятая. Носит и ждёт.
Шестая. И силы её на исход.

А Рерир ушёл в свой последний поход.
Не меч его взял, а хвороба.
Он сына не видел. Он умер. И вот
две жизни у самого гроба.
Ушёл он к отцу, за последний порог.
И сыну помочь он ничем уж не мог.

Она умирала. И знала сама:
дитя не придёт своей волей.
Шесть зим эта ноша была ей тюрьма.
И не было выхода боле.
Сказала: «Разрежьте меня. Пусть живёт.
Мне жить не придётся. А сыну — вперёд».

И вскрыли её. И достали на свет
не слабое малое тело —
а мальчика в силе, шести полных лет.
И мать на него поглядела.
Он мать целовал. А она — умерла.
Успела взглянуть на него — и ушла.

А как её звали — не помнит никто.
Ни сага о ней не сказала,
ни песня. Шесть зим она сына несла —
и песня её потеряла.
Он — имя и род. Он — начало пути.
Она — только «мать». И другой не найти.

Он Вёльсунг. И род от него потечёт.
И все они — Вёльсунги ныне.
Он вырос могучим. Ему был почёт,
и слава по всей той равнине.
Он конунгом стал над отцовской землёй.
И взял он жену. И какую! Постой —

та самая Хльод, что летала с плодом,
теперь ему стала женою.
Она принесла ему яблоко в дом —
и в дом тот вошла не чужою.
И десять родилось у них сыновей.
И дочь родилась. И не сыщешь сильней.

Но двое из них были ближе всего:
и оба на свет в одночасье.
Сестра ему — тень. Он — опора её.
И общим их будет несчастье.
И братом был Сигмунд, сестра же — Сигню.
О них и о яблоне дальше спою.