Новелла Ги де Мопассана Пышка

Все тяготы войны народу достаются,
Кто сеет, пашет, тот и землю бережёт!
Неважно, кто ты, немец или русский,
Но родину любить научен мирный род!
И даже неудачники и падшие
Любовь к отчизне свято берегут,
И предков чтят за подвиги вчерашние
И к новым подвигам за родину идут.
          -------------

Руан... В рассветный час собрались
Бежать от пруссаков французы.
Остаться в городе? - Напрасна мысль:
Враг оккупант организован! - узы
Победные у "бошей" столь сильны:
Смотрите, как в Руан они вошли!


  Контрастна картина в самом начале новеллы: французы уходят из города вразброд:
Сначала тянется группа солдат, через некоторое время - группами офицеры и в заключение - генерал с красными лампасами! Так и хочется развернуть строй в обратную сторону, чтобы впереди был генерал, а за ним организованное войско!

  Немцы-победители маршируют по-другому: плечо к плечу, чёткий шаг их сапог звучит как воодушевляющий марш!

Контрастна и расстановка сил в дилижансе: в нём всего десять человек.
На лучших местах - богатые: торговцы, фабриканты, есть титулованные графы,
есть даже монахини! Напротив сидят люди демократической среды.
  Демократ Корнюде... Его демократизм сводился к рыжему цвету его длинной бороды,
которая по цвету напоминала пиво в недорогих кафе, где он был завсегдатаем.
За революционную деятельность могли ещё принять рытьё "волчьих ям" - ловушек для немцев в поле. Теперь он ехал рыть эти ямы в Гавре: там они тоже нужны!
Сидел он непринуждённо, нога-на ногу и насвистывал "Марсельезу", хотя по времени надо бы было обратиться к "Интернационалу" Эжена Потье!

  Рядом с ним расположилась Пышка, так прозвали эту женщину из публичного дома за
слишком полные, но соблазнительные формы. Она была молода, платье обтягивало её, как кожура яблоко, румяная и свежая, Пышка сидела в углу и нередко слышала шипение: "Девка!", "Шлюха!". Но даже монахиням предстояло смириться с соседством.


  Что представляла из себя компания беглецов богатых и важных, "морально чистых и
безгрешных"?

  Луазо - торговец вином. Купил дело у банкрота-хозяина и распродал всю дрянь своим же. После решил, что в Марселе немцев больше и торговля там пойдёт ловчее и доход будет больше. Сущность Луазо выдаёт его портрет: "Невысок ростом, казалось, что он состоит из одного живота, на котором возвышалась физиономия".
 Жена была ему под стать и деликатностью не отличалась.

 Каре-Ламадон... Фабрикант и политик! Если примыкал, то только к благонамеренной оппозиции, с одной целью: примкнуть в финале к тем, кто победит. Лишь бы денег больше!
  Жена его, маленькая симпатичная блондинка, "утешение для всех офицеров руанского гарнизона"! Когда речь зашла о том, что немцы, остановившие дилижанс,
могут изнасиловать приличных дам, она живо представила как это будет.

Юбер де Бревиль, графы: он - пожилой дворянин, даже костюмом подчёркивающий своё внешнее сходство с королём Генрихом Четвёртым!
 По преданию от него забеременела некая дама Бревиль, её мужу в утешение пожаловали титул графа и губернаторство!
 Жена графа "из простых": дочь судовладельца, но обладала манерами и салон её потому считался первым!- К тому же доход Де Бревилей был пятьсот тысяч ливров в год!

Наконец - монахини. Одна старая, с лицом, испорченным оспой,
другая - молодая, с чахоточной грудью и фанатической верой.
Старая в последствии расскажет, как ради соотечественников пожертвовала своей красотой: пошла ухаживать за больными оспой, заразилась и лишилась былой красоты.
Пышка тоже должна думать не о себе, а о своих соотечественниках! Провести ночь с немцем (то, от чего она бежала!) станет не унижением, а подвигом!
                ---------------

   Голод не тётка! Все сильно проголодались! Как назло в пути не попалось ни единой лавки, харчевни, трактира. Но немцы остановили дилижанс на тот срок, пока Пышка (Элизабет Руссе) не выполнит желаний пруссака-офицера.
   Время шло, Приходили посыльные от офицера, но Пышка была непреклонна.
На ближайшей к постоялому двору церкви зазвонил колокол, к крестинам.
   Никто не знал, что у Пышки был ребёнок, который воспитывался в Ивето  у крестьян. Она виделась с ним раз в год, никогда о нём не думала, но мысль о младенце, которого собираются крестить, вдруг обострила в ней материнские чувства. Она почувствовала прилив нежности к собственному ребёнку, и ей захотелось принять участие в обряде.
  Повлияло ли это на решение уступить немцу? Думала ли она, что может более
никогда не увидеть своё дитя?  Но Корнюде всех успокоил: "Всё в порядке! она уступила: я сам видел!". (Для этого существуют замочные скважины! Не
погнушался!).


  Но прежде, чем вдруг уступить немцу, Пышка накормила своих соотечественников.
Без этой сцены трапезы и другой - в конце новеллы- композиция произведения просто бы рухнула! Контраст двух трапез оставляет в нас неизгладимое впечатление!

   Когда публичная женщина достала свою увесистую корзинку со снедью, у всех от запахов закружилась голова!
 
У кухарки короля и королевы
Ты чистоплотности такой не сыщешь!
Салфетка белая откинута налево -
И жадным взорам всем предстала пища!

Цыплёночек в желе, паштет и пирожки,
Хозяйка всё готовила сама!
Судьба зажала бедную в тиски:
В Руан ей не вернуться никогда!

Пришла в тот дом... А там немчура!
Один стал домогаться, а она,
Взбешённая, сопротивлялась бурно,
Душить поганца начала!

Всё ж вырвалась и собралась в дорогу.
С рассветом уезжать, ночь не спала.
Она не корчила пред немцем недотрогу!-
Хоть и публичная, француженка она!

Не подвизалась отдаваться немцам,
Которые врагами к ним пришли,
Поработители, с жестокостью на сердце,
Как до неё дотронуться могли!

Голод не тётка... Хоть от проститутки,
Но с аппетитом съедена еда!
И объяснили эту слабость почему-то:
"Сейчас не до гордыни, ведь война!".

Бордосского вина четыре уж бутылки...
Как розова с слезинкой ветчина! -
Все сделались добрее, и улыбки
Явились на наевшихся уж ртах!

Но горе! - Дилижанс остановили:
Ни метра дальше не проедете, пока
Не насладится офицер всем изобилием
Телес вот этой пышненькой мадам!

О, Боже! что здесь началось!
Как богачи тряслись за свою шкуру!
Как уговаривали: "Что-де стоит Вам?
Ведь не впервой дела амурные!".

Никак не соглашалась Пышка стать
Добычей немца для ночной забавы!-
"Коль не её, он нас решит подмять!-
Монашенки молились: "Боже правый!
Дай нам безгрешными, без срама умирать!
          -----------

Церковный колокол тут зазвонил к крестинам,
И Пышка, вспомнив о ребёночке своём,
Пошла смотреть, как поп крестил невинного
Для веры нашей, в коей все живём.

Вдруг будет так, что не вернётся в дом,
Куда раз в год лишь ездит повидаться?
Ни с кем не говорит она о нём:
Вдруг может плохо то сказаться
И боле не возьмут в публичный дом?

Читатель, тут не вспомнишь ли Коззету,*
Фантины -проститутки дочь?
Да, Жан-Вальжанов мало всё ж на свете...
Так Пышка думала? Не так?- Но в ночь
Вдруг согласилась быть с тем офицером -
И тронулся наутро дилижанс...
Пышка бледна, измята, но не стерва!-
Она ведь только-что спасла всех вас!

А они ели! Развернув пергамент,
Жевали колбасу, и всё, что посытней,
Ей ни кусочка!- Вдруг ослабла память!-
Зачем есть девке для ночных затей!
Дурманил запах... Корнюде -сурово:
"Вы все предатели!!!- Презренна ваша спесь!",-
Сидела Пышка ,не сронив ни слова,
Из глаз бежали слёзы - сердца весть...

"Как дальше жить?!",- всё то же снова,
Немые слёзы всё текли, текли, текли...
О, Небеса, простите ль вы уловки
Предателей взрастившей их земли?
        ----------------------



* Ссылка на сюжет из романа В. Гюго "Отверженные".