Капля Байкала для Джузеппе...

За два дня до этой поездки на мыс Половинный  мы были на экскурсии  в Лимнологическом  музее в Листвянке. Уже на выходе из музея я увидела павильон с украшениями из камней и.... замерла у витрины. Там лежало кольцо из аквамарина. Его расцветка была гипнотической: нежно-бирюзовая, переходящая в глубокую озерную зелень. Казалось, ювелир умудрился поймать и заковать в серебро каплю чистейшей байкальской воды. Кольцо село на палец идеально — плотно, надежно, словно всегда там и было.

А через два дня наш катер из Байкальска причалил к противоположному берегу — к мысу Половинному.
Место оглушало своей историей. На фоне диких скал высился огромный черный американский паровоз, а рядом чернел зев знаменитого Половинного тоннеля.

Перед тем как отпустить нас на прогулку, гид долго рассказывал легенды. О каторжниках, о пропавшем золоте Колчака и о несчастном итальянском инженере Джузеппе, который застрелился из-за ошибки в расчетах, а его дух до сих пор бродит в этих стенах, стуча путейским молотком.

Мы посмеялись, но, когда я шагнула под вековые каменные своды 1904 года, смех поутих. Тоннель длиной почти 778 метров дышал сыростью, холодом и абсолютной, осязаемой темнотой.
Свет в конце тоннеля казался крошечной далекой точкой. Я шла, вглядываясь в каменную кладку, погруженная в свои мысли. Шаг за шагом, глубже в темноту. Вокруг не было никого, кто мог бы меня толкнуть или задеть.
Когда впереди наконец показался выход и солнечный свет упал на мои руки, я похолодела.
Палец был пуст. Моего кольца с красивым  аквамарином не было.
Я в панике начала осматривать руки, зная, что кольцо сидело очень плотно — его невозможно было потерять, просто взмахнув рукой. Я не слышала ни звука удара о рельсы, ни звона покатившегося камня. Оно словно растворилось в воздухе.
 Мы вернулись назад, подсвечивали фонариками каждый сантиметр шпал и гравия, но темнота тоннеля хранила молчание.
И тут я вспомнила слова гида. Ольхонские шаманы говорят, что с Байкала нельзя ничего увозить без разрешения, а старые обходчики верят, что духи КБЖД забирают у гостей то, что им приглянулось. Мой аквамарин был слишком похож на сам Байкал. Видимо, призрачный инженер Джузеппе или сам дух Половинного мыса решил, что эта лазурная капля должна остаться здесь, в темноте каменного свода.

 Я не стала злиться. Я просто улыбнулась темноте и пошла к теплоходу, зная, что оставила Байкалу свою самую красивую дань.