Бог в трущобах

Я сын проститутки, безродный ублюдок.
Кем был мой папаша — сплошная загадка.
Унылая жизнь, замутнённый рассудок.
В душе и в подвале тоскливо и гадко.

И я расскажу тебе страшную сказку
Про то, как родился я гадким младенцем,
И потребовал жалобно мамину ласку,
А мать придушила меня полотенцем.

Мне не было страшно бродить по тоннелям,
В конце брезжил свет и подобие бога.
И смерть укачала меня в колыбели,
Но кто-то вернул меня к жизни убогой.

Те свет и тепло, что я видел в удушьи
Наверное были подобием рая,
И я с этих пор их ищу неуклюже,
На боль и страданья свои невзирая.

Я лез на рожон, я стремился убиться,
Чтоб вновь очутиться в волшебном тоннеле.
Я даже готов был уже покреститься,
Да только бастарду закрыты в храм двери.

С годами я понял, что свет в коридоре —
Не рай, а всего лишь иная дорога.
Что бог не спасёт, не сотрёт моё горе,
Он дал мне лишь повод для нового слога.

Я был разъярён, и я сжёг все иконы,
Я плюнул на бога, на мать, на распятье.
Я — сын проститутки, но в этих законах
Я сам себе бог, и себе же проклятье.

В прекрасной, поистине доброй вселенной
Я грязь на асфальте, пустяк, маргинал
Без веры в спасенье, без страха паденья.
Мой рай — это тёмный и грязный подвал.

В удушье вины и в сочащийся ранах
Мой бог не в раю — он реален вполне.
В зловонных трущобах и сточных канавах
Презренный бастард равен Богу на дне.