Человек-летучая мышь окончание

Часть шестая — Алиса в стране Чудес.

1.
Мужчинам не интересен мир женщин от слова совсем, хотя он не сильно отличается от мира мужчин. В сущности, это та же ярмарка тщеславия, та же зависимость от оценок, как данного природой, так и приобретённого всевозможными способами, в которой и спутник жизни рассматривается как приобретение, с той лишь разницей, что, приобретая вещь, ты всё же интересуешься её характеристиками существенно глубже, чем характером и потребностями того, с кем собираешься создать семью. Цена за такое приобретение — ты сам.

Лиза не волновалась перед встречей с Маликой Юсуфовной. Она вообще не думала о том, как её встретят в доме Славы. Её больше беспокоили толкавшийся в животе ребёнок и постоянное желание сходить в туалет.
Малика тоже не особо задумывалась над двадцатилетней разницей в возрасте невестки и её сына, над тем, что девочка едва закончила среднюю школу и о профессии не помышляет. Для Средней Азии это рядовое явление.
Сама Малика была с дипломом врача, дважды выходила замуж, и оба раза за русских. Тоже не задумывалась, почему так получилось. Наверное, так и надо жить — не задумываясь...
И в Россию нулевых пришла эта мода — оставлять старых жён, чтобы жениться на «дочках» и «внучках».
На экранах, в новостях светской хроники, непрерывным потоком текли сплетни на тему, кто на ком и как, сошлись-разошлись, делят имущество, бизнес, капитал, получил наследство.
Престарелые звёзды напоследок празднуют свой успех, не столько наградами за вклад (цацки орденов им вешают на отвороты пиджаков), сколько молодыми куклами на плече.
Гвардия старых брошенных жён развлекается борьбой за получение платы за амортизацию, тогда, как молодняк в этом вопросе действует на опережение — готовит финансовую подушку загодя. Знаменитые старички на этом рынке «отрываются с руками»,  даже рваные носки знаменитых старичков не в урну (вдруг удастся продать фанатам...)).
Рыночная экономика зашагала по стране новой бодрой поступью. Ушли в прошлое все эти любовники-любовницы (пароли, явки, тайные свидания..), все вышли из сумрака – всё в открытую. Теперь у нас свобода всего зоологического и свобода от всего человеческого. Как говорят психологи «без внутренних зажимов».  Атрибут статуса – приобретение жены вдвое-втрое моложе (только вопрос, кто кого приобрёл, остаётся вопросом).

2.
Ганин пробыл с родителями три дня и улетел в Москву продавать страх.
Дела шли в гору — в стране всё ещё было достаточно страшно.
«Это только в мире Синициных ходят на выставки живописи, поют бардовские песни у костра, орут на концертах рок-звёзд, женятся и расходятся бесплатно и полюбовно и морщат нос на тех, кто стоит на страже системы», – временами думал Слава (Синицина никак не выходила у него из головы).
Через год Ганин привёз Лизу и грудную дочурку Алису в новый дом под Москвой, но сам в этом доме бывал редко.
Новые контракты на подготовку охраны VIPов не заканчивались до слова «пока». Это «пока» случилось через пять лет. В Татарстане застелили сразу двух VIPов – главу концерна и его экономического директора.
Охрану осуществляли ганинские выпускники.
Было долгое расследование, ни исполнителей, ни заказчика не нашли, но почерк исполнителей напугал Ганина до дрожи.
Действовали профессионалы очень высокого уровня.
Ганин заподозрил кого-то из своих выпускников (вдруг кто продался?).
Но кто?
Нет. Все они – штучный товар и под строгим контролем. Исключено.
Оставался один вариант. Как там у знаменитого Шерлока? Если из всех вариантов остаётся один, то этот вариант и есть единственно верный? Кажется так.
Значит, это его старая крыса вылезла из подполья.

Трактат «Предание о цветке стиля» на протяжении трёх веков или семи поколений клана Мотокиё оставался в глубоком секрете и служил только этой актёрской семье.
Но даже в те времена хранить секреты было непростой задачей. Теперь же Ганин, как никто другой, знал, что скрыть информацию от чужих глаз в век информации это миф о макаронном монстре.
Тем более, что Ганин сам доверил компаньону не только деньги, но и методику.
Вычислить крысу, и где находится его база одному Ганину было не под силу. Подтягивать ФСБ тоже не умно. Внутри самой этой структуры ещё нужно было наводить порядок.
Отжать готовый бизнес у ФСБшников стало чем-то вроде соревнования «у кого длиннее». И тогда Слава вспомнил Синицину, бросившую кисточки и засевшую за графические  программы. «Ирка! Славная Ирка! Опять, зараза, права — пора переквалифицироваться в управдомы..».
Можно найти тысячи оправданий для прокола в работе, но никто не станет слушать и одного — у картишек нет братишек. Нужно искать новую точку приложения. Не годишься ты, Ганин, в эксперты – в оружии понимаешь, а в тех, у кого оно в руках — нет.

3.
Когда вначале нулевых Ганин узнал, что экономикой у нас станет заведовать Рега Префф, Слава нервно засмеялся.
Префф тоже считал себя чуть-чуть спецназовцем, хотя всего-навсего после школы не смог никуда поступить и тянул срочную во внутренних войсках МВД. Таким потом проще было попасть на юрфак. Но и там он больше по комсомольской статье проходил. Потом был «дворецким» в Питере и на излёте беспалого вознёсся по карьерной неприлично высоко.
«Если уж такой «икономист» могёт, то  Ганин  смогёт тем более...»
После громкого провала в Татарстане, Ганин, как в Женькиной игре в Counter Strike –потерял VIPа, снаряжение, марку.
Всё — game over. Нужно начинать новую стратегию.
Среди банкиров у него много друзей. Там уважают тех, кто падая встаёт, теряя находит. Каскад кризисов последних лет развеял миф о надёжности банковской системы. Через банки уходило в офшоры больше двух бюджетов Московской области.
Был у Ганина  один кумир из центробанка, приостановивший это – экономист-эксперт, которого рыжий Толик назвал «совершенно некоммерческим человеком».
Этот некоммерческий ввёл систему страхования вкладов и лицензирования банков (за что и получит пулю через год).
Но пока ещё эксперт жив, и пусть у Ганина нет профильного образования, но математику он знает уж получше Преффа... Банковская аналитика это та же работа разведчика – сбор, обработка информации, проверка на ошибки и риски. Это тот же «телохранитель», только со знанием специфики финансовых продуктов,  индексов, макроэкономических показателей и ситуации в геополитике.
Конечно, не в центробанк — новичку  только небольшой отраслевой по силам.
Хватит. Набегался. Не мальчишка.
Зарплата невелика, но это пока. Год-два Лизок обойдётся без Парижей. А там – не будь я Ганин!

4.
Ганин  прикупил себе эргономичное кресло и, как тот самый Мюнхгаузен из фильма Марка Захарова, сделавшийся садовником Мюллером, забросил полёты на пушечных ядрах и начал ходить на работу по обычному пятидевному графику.
Больше всех переменам радовалась Алиса – Лисёнок, которой в конце зимы должно исполниться пять лет.

– Наверное, мне тоже надо сменить работу?  – вдруг сказала Лиза каким-то новым голосом.
– Не знал, что ты работаешь.
– Ну, конечно! Содержать дом, по-твоему, не работа.
– И куда ты хочешь пойти, если не секрет?
– На курсы психолога.
– Неожиданно. Почему именно психолога? Может лучше косметолога? Сидеть перед зеркалом – твоё единственное хобби.

И... для Лисёнка была приглашена няня на время пока Лиза в комнате, отведённой под гардероб, выбирала наряд, чтобы отправиться на курсы, занятия на которых становились по времени всё дольше, и график занятий постоянно менялся.
Потом начались звонки от новых друзей, встречи с друзьями в кафе, праздники с друзьями.
Ганин всё видел и ничего не предпринимал. У них в доме никогда не бывали друзья. Регулярно приезжала только громогласная тёща и начинала жаловаться, что от её продуктового ларька нет дохода. Ганин давал ей денег, и тёща тут же уезжала. Из подруг из родного города бывала жена Тротилкина – такая же, как и Лиза, пустая бессмысленная кукла.
Теперь у Лизы явно есть какой-то начинающий психолог, собирающийся зарабатывать на страхах, и Слава впервые не знал, что в таком случае нужно делать, поэтому не делал ничего.
Винить было некого, кроме себя.
От сидячей напряжённой работы Слава стал набирать вес, голова покрылась сединой, лицо — морщинами.
Шли месяцы. Ганин отдалялся от Лизы всё больше.
«Вот, чёрт! Капитан я дальнего плавания, которому из плавания лучше бы не возвращаться никогда..».
Перед Новым Годом позвонила Синицина, передала привет от Женьки и попросила пустить парня на постой на одну ночь: он купил с институтскими друзьями билет на выступление в Москве каких-то знаменитых японцев с гитарами. Бывший барон Мюнхгаузен впервые в жизни соврал, что болеет Лисёнок, и наверное нет.
Синицина ответила: «Норм, перекантуются в хостеле, Лизе привет!».
И тут Славе стало до того паскудно на душе, и не от того, что соврал, а от того что вдруг понял, — он боится. Боится Лизу, её родню, её подруг и новых её  друзей, и что этот страх самый страшный за всю его ганинскую жизнь, и исхода из этого страха нет.
Единственная отрада — Алиса, совершенно непохожая на мать, умненькая малышка, которая целыми днями рисует собак и почему-то китайских драконов из книжки.

5.
Женька читал справочник по микроконтроллерам. Ирина ошиблась на счёт его будущего, возможно, и не сильно. Факультет Женька выбрал радио-электроники.
– Ма! Твой телефон звонит.
Трубку возьми.
Ты чего это по соплям поехала? Что случилось?
– Слава Ганин умер. Сердце не выдержало.

Послесловие:
Прошло ещё десять лет. Синицина листала в соцсети картинки в сообществе молодых художников. Внимание зацепил удивительный для начинающего  карандашный рисунок – дракон с человеческим лицом. Подпись под картинкой: Алиса Ганина из Ташкента. Были ещё собаки,  летучие мыши и Чёрная шахматная королева из сказки Кэрролла.
Ирина через поисковик отыскала аккаунт Лисёнка. В друзьях у Алисы значилась Лиза, но не Ганина, а Гринёва (город Москва).
Выходит, Алиса с бабушкой, пока мама устраивает новую семью.
Круг замкнулся.

(Спасибо всем читателям и всем, кто не остался равнодушен к судьбам героев и развитию сюжета!)