Нам запретили тогда сдаваться!

Помнишь, как нас раскидало в ущелье?
Смерть танцевала в своём ожерелье.
437й штурмовой
Принял неравный и яростный бой.
Вертушки не ждали, входили в упор,
Ведёт тихий Стас свой ночной разговор.

Вгрызались в камни, не слыша команд,
Полтора часа — как вечность подряд.
Голос ротного летит сквозь этот ад:
«Ни шагу назад! Держитесь, брат!»

Нам запретили тогда сдаваться!
В камни вгрызались, чтоб не сломаться.
Мы закрывали друг друга собою —
Стали крепче, чем самая твёрдая сталь.
Нам запретили тогда сдаваться —
Значит, будем стоять до конца!

А три осколка так и не достали —
Они напоминают, кем мы стали.
В сумерках бой, высота шестьсот двадцать,
Каждый шаг — как приговор, как проклятье.
Ротный орал: «Никогда не сдавай!»
Мы шли на помощь сквозь пламя и адский край.

Пули свистели над головами,
Восемьдесят первый попал под удар.
Сквозь этот пожар, сквозь дым и огонь
Мы пробивались вперёд любой ценой.

Нам запретили тогда сдаваться!
В камни вгрызались, чтоб не сломаться.
Мы закрывали друг друга собою —
Стали крепче, чем самая твёрдая сталь.
Нам запретили тогда сдаваться —
Значит, будем стоять до конца!

Полтора часа — как целая вечность,
Путь в темноту и в бесконечность.
Кислый доехал, он выжил, он смог —
Значит, хранил нас на небе Бог.
Память сюжеты в душе сохранила —
Это не просто история… это сила.

Нам запретили тогда сдаваться!
Мы научились не отступать!
Мы закрывали друг друга собою —
Стали крепче, чем сталь!
До самого конца!

Никогда не сдавайся…
Никогда…