Ксенофобия

В омуте темного прошлого
Острые тернии были в руках,
А внутри тишина боли,
А внутри сердце из любви и крови,

Я воевала с целым миром...

Ты стал пророком Варфоломеем,
И мне рассказал о тайни ненависти,
Когда твое нутро от злости кричало,
Когда северное ненастье тебя взахлеб поглотило,

У тебя ксенофобия была от усталости.

Острые гвозди и неоновые шипы в венах
Так клеймят лишь мучениц и ведьм.
Но черное солнышко покинуло град,
Лишь тайно оставшись в моих очах,

Пока я враждовала с тобой.

Терновник непрестанно пьет мой свет,
Оставляя повсюду сумеречные дожди с грозой.
Лето пропоет свою балладу,
И ветви надо мною, как вдовья фата,

Потому что, я была твоя.

В ладонях, пробитых насквозь
Прольется кровь в пустыне,
Пока меня будет окрылять кислотный дождь,
Но ты, Варфоломей, мой пророк,

Который враждует с миром.

Эхо стало личным палачом без ума и границ,
Но придет новая осень,
И она точит серп и нимб
О камень моей гордыни,

Пока у меня ксенофобия.

И я, задыхаясь, стерплю ее бесстыдство,
Ее ледяной и немой укор в смесь с осужденьем.
А я всех ненавижу - за то, что они не носят
Гвоздей в своих теплых руках,

За то, что мир у меня поперек горла.

Почему осень их просит
Не крови, а обыкновенного звездопада?
Почему луна у них спросит о счастье,
А не о пожертвовании?

Потому что, мир лукав.

Я спрячу в рукав ритуальный кинжал
Из серпа луны, из нимба Херувима,
Из тех, кто меня забыл и предал,
Я стану, как Варфоломей,

Потому что, ненавижу всех.

Но если я ненавижу, то лишь потому,
Что я лишь люблю так жадно, так слепо,
Так глупо и безответно, как в первый день,
И мир не вместил моей мысли,

Моей переполненной чаши у часовни Христа.

Острые тернии, обугленные руки,
Я сжимаю их, как молитвы-четки,
Черное солнце в очах будет светом любви,
Потому что, есть Ангел Христов

У неупиваемой чаши Богородицы Пресвятой.