Последняя любовь

Прочтя творенье досточтимой Ники,
(«Последняя любовь» воспета в нём),
Увидел как разбился свет на блики,
Зажмурился, подумав о своём:

Моя «последняя любовь», какая?
Могу ли рассказать, как об одной?
О чём я буду думать, умирая?
И сожалеть пред вечной пеленой?

«Последняя» – звучит порой некстати,
Скажу, пожалуй, что всегда почти.
Известно, что путь к высшей благодати
Непросто в этой жизни обрести.

И я неверное значенье принял
Любви, когда она разбилась в прах,
А сердце смяла горная лавина,
И в мир пришёл ещё один монах.

Тот прах я называл тогда «последней
Своей любовью», и молился ей.
Старался всем казаться незаметней,
Во взглядах и поступках холодней.

Но кто сказал, что мы «располагаем»?
Любовь сильнее наших скорбных дум!
Что между жутким адом, сном и раем? –
Вердикт, подвластный божьему суду!

Едва успел сродниться с новой службой,
Любовь, как в знак признания вины,
Прикинулась учтивой и послушной,
Дары преподносила без цены.

Тогда узнал, что значит быть влюблённым,
Не пожелаю этого врагу,
Казался я себе то погребённым,
То брошенным на мрачном берегу.

Был не рабом, не пленником, а тенью,
Но не блаженства, – жгучего огня,
Бежал, куда глаза глядят! К спасенью!
Да в полымя влетал, любовь кляня.

Но ни на что те дни не променяю!
Достойны слов, чтоб в жилах стыла кровь,
Детали никогда не вспоминаю,
А, только так: «последняя любовь».

Сравнил бы я любовь с ужасной битвой,
Ради чего, не знаю, хоть убей!
С дорогой между сциллой и харибдой,
Но не идти – нет ничего глупей.

Спасительно, что век её не долог,
Но без неё – и жизнь вся позади,
И не блестишь, как брошенный осколок,
Тогда и молишь: Боже, награди!

Любовь пришла к опальному поэту,
Чтоб сердце негасимой болью жгло,
Не для того, чтоб одержать победу,
А, чтоб любить себе и всем назло.

Чтоб под её, творящим чудо взглядом,
Пронзающим насквозь всё существо,
Кровь низвергалась бурным водопадом,
С «божественным» внушающим родство.

Она теперь струилась нежно в жилах,
Воспламеняла кровь в один момент,
Тогда невиданная прежде сила
В стих превращала даже комплимент.

Я снова называл любовь «последней»,
Любить так вряд ли будет мне дано.
Она значительнее каждой прежней:
Случилось всё, что было суждено.

        *  *  *

«Последняя любовь» пришла сегодня,
Друг другу улыбались не таясь,
И мне хитро шептала что-то сводня,
Возможно, не напрасно веселясь.