Бригада первых

Весной обручальной, в апрельскую ночь,
На два с половиною года,
Халатность людей удосужилась смочь,
Чего не смогла и природа…

На девственно синем, на ситце небес,
Небрежно разбросана вата.
Число 25. Близок крах. ЧАЭС,
Смотрелась в свой пруд виновато.

Красивая девушка, той, что и снег,
Пророчить могли бы едва ли,
Совсем уже скоро застынет навек.
Ту девушку Припятью звали.

Блондинка неполных семнадцати лет,
Она, в златовласии пшеницы,
Цвела — молодых и влюбленных букет,
И семьи сверкали зарницей.

Тишура, Ващук, Правик и Кибенок,
Трегуб, Топтунов и Бусыгин.
Кто знал, что букет обратится в венок,
Которым погосты посыпят?

Но вот попустительства ход метастаз,
Пронизывал сверху до кнопки.
«НАЖМИ АЗ-5» — кто ж оспорит приказ?
Старшинство не выкинешь в топку.

И бился на небе рёв гневный полка,
И лет 29 в помойку —
В горниле реактора взрыв «Маяка»,
Забыли. И вспомнили только,

Над жерлом когда Черенкова эффект,
Светил. Пепел сыпался градом.
На будущий город бетонных могил.
Реактор горел как лампада.

И атом пронзал толщу тел молодых,
Пришли, что огонь с крыши выбить.
Ребята не ведали планов иных,
Ребята сражались за Припять.

Был бой тот проигран. Набат отревел,
А цинки залиты бетоном.
Кадавр девчушки лежит грудой тел,
Этажек пустых, однотонных.

Одни опрокинули чашу из зла,
Что целому миру не выпить.
Но в ночь ту бригада из первых пришла.
Тех первых, что дрались за Припять.