I believe in you

я пишу из бездны.
знаешь, здесь не бывает рассветов, моя утраченная.

прежде я думал: мир – это просто дешевая ткань, натянутая на кости реальности.
если перестать в нее верить – она осыплется пеплом к моим ногам.
чтобы спасти этот хрупкий обман от распада, я верил так, будто слово «вера» выковали прямо в моей мертвой груди.
моя вера была древнее твоего рода, она спала в саркофагах забытых царей.

я впитал ее с пылью Валахии и кровью столетий.

молитвы Константинополя.
безмолвие Тибета.
проклятия Иерусалима.
шепот римских катакомб.

все они сошлись в одной негласной молитве моего холодного сердца.

я молился за тебя так, как ни один смертный священник не посмеет молиться своим богам.

смешал ладан со вкусом железа.

каждая мировая религия стала лишь эхом моего беззвучного зова к тебе.

я верил в тебя так, словно от этого зависела судьба всех галактик.

твой пульс удерживал звезды.
твой смех разгонял первородный хаос.

когда ты спала под луной, твое дыхание вращало Землю, спасая человечество от ледяной смерти космоса.

ты была центром вселенной.
единственной константой.

ради которой стоило нести бремя бесконечной ночи.

если бы твоя нить оборвалась – целые созвездия обратились бы в пыль; время навсегда застыло бы в точке твоего предательства.

поэтому мое падение страшнее низвержения Люцифера.

он восстал против Небес, но сохранил свою природу.
ты же вырвала у меня веру после того, как сама сделала меня тем, кто я есть.

ты вонзила серебряный кинжал.
не в мое каменное сердце – оно давно не знает боли.
ты расколола саму основу моего существования.

предательство любимой выжигает бессмертие дотла куда вернее, чем осиновый кол или святая вода.
оно оставляет рану, которую никогда не затянет бархат сумерек.

но взгляни.

я рухнул в самую глубокую шахту ада.
отсюда нет возврата.

и все же я не могу отпустить этот камень.

солнце испепелит любого, кто назовет себя человеком, но бессильно перед моими костями.

так же бессилен и мой разум.
логика веков кричит о твоей измене.

каждая капля крови моих жертв смеется над моей слепотой.

это ничего не меняет.

я верю в тебя.

не в ту лживую женщину, чьи руки помнят тепло чужой постели.

в тот божественный призрак, который я сам изваял из лунного света
и собственной тоски по теплу.
тот идеал, ради которого обрек себя на вечную жажду.

эта вера теперь – единственное, что связывает мою проклятую душу с понятием жизни.

это яд, ставший хлебом.

без нее я стану грудой остывшего праха.
бессмысленным чудовищем, скитающимся в темноте.

а пока я верю – пусть эта вера убивает меня каждую ночь заново –
я все еще существую.

я навеки прикован к свету твоего образа.
сгораю в нем снова и снова.
целую сквозь решетку этих холодных губ имя, которое для меня святее любых святых даров.

которое меня спустя века – погубило.