Остаться

Открываю и читаю — всё понятно.
Тут никто так глубоко не проникает,
чтобы сразу не вернуться на попятный,
чтобы если ты еврей, то караваем

не заманишь. И не надо. У нас хала,
у нас счастье разливается повсюду,
у нас море, у нас жарко, но нас мало.
Наше «всё» — как та разбитая посуда.

По осколкам, по печатям, по чернилам
узнаётся, кто ваял нас, кто тот мастер.
И добра немного больше. Что есть силы,
как молитву наизусть, шепчу проклятья —

но выходит откровение пророка.
Не меня. Какое. Я во всём греховен,
и несу желаний короб, для которых
ад придуман и закрыт навечно, чтобы

всех согнать на ту заветную поляну,
где встречаются двенадцать полудурков-
месяцев. Ни дня в них без изъяна.
Бог, застигнутый с поличным. Но ни звука.

Волей случая — невольник в мире этом.
У диезов часты приступы бемолей.
Август кончится. Остаться? Быть поэтом —
слишком страшно этой осенью. И больно.

12.08.26
Тель-Авив