44. Каша из риса. - первая часть

- Привет, как дела? Сегодня всё тихо?
- Привет, да, нормально. Один лишь инсульт.
- Ты не голодная?
Чай пила с облепихой?
- Пила, да, спасибо.
Вот и завтрак несут...

- Чем сегодня вас кормят? Поедешь домой?
- Надеюсь, поеду.
Каша с риса и хлеб, всё так, как в день тот.
- Ты его ещё помнишь? - Он навеки со мной…
И кажется, всё повторится вот-вот.

- Не думай об этом! Всё хорошо будет, слышишь?!
- Не могу я забыть те дни февраля…
- Говорят, на бумаге коль Мысли напишешь, станет чуть легче.
- Мне казалось, тогда
Будто замерло время.
Можно тебе я всё напишу?
- Конечно, пиши! 
Ныне тяжкое бремя,    
Я сама живу в страхе и порой не дышу.

- Ты помнишь, как вместе листали мы ленту,
- Помню, не верили мы новостям.
- А 24-го слушали президента,
И звонили родным с утра, и друзьям.

В миг перестали ездить маршрутки,
На работу, в больницу, меня папа вёз,
Тогда я не знала, что остаюсь не на сутки,
Тогда не смогла принять всё всерьёз.

Весь день, как в тумане, не плачу, рыдаю...
Вожусь с пациентами, как на автопилоте.
- Я помню, родная, нам ты писала. Знаю,
Как было сложно тебе на работе.

- Повезло 25-го мне уехать домой,
Друг на машине меня забирал,
Жаль, поздно вечером. Зато я с семьей,
Побыла до утра. в 6:00 разбудил уж сигнал. 

Отключила будильник. Маму, папу прижала,
Слёзы тогда получилось мне скрыть,
С ними прощалась, будто навсегда уезжала,
По дороге, в машине, хотелось мне выть.

Я ехала, зная, что нужна на работе,
А смена была не моя, выходной…
В ординаторской писала в своём я блокноте,
Все мысли свои. Хоть была я пустой.

Вечер двадцать шестого. Слышу сирену,
Это была бессонная ночь.
Никогда не забуду я эту сцену,
Как везли раненых. Им должны мы помочь.

Столько крови и боли я видела ране,
Операций ведь сотни я прожила,
Но те тела раненых… линия на экране.
Сердце больше не бьется. На душе пустота.

 Внутри меня будто резко что-то сломалось,
Я снова рыдаю, маме - «все хорошо».
До утра потерпеть немного осталось…
Солнца рассвет. Душу греет оно.

Двадцать седьмое. Три дня лишь прошло,
А кажется мне - пролетела неделя.
Маме снова пишу, что все хорошо.
На глазах моих слёзы, вновь слышу - сирена.

Впервые в нашем районе удар прилетел,
Четыре скорых машины мчатся к больнице.
Тогда весь городок горел и гремел,
Так много тел никому не приснится.

Я помню тот запах крови и гари,
Каждый перебинтован. Доносится стон.
В голове только мысль «Какие же твари!»
В глазах будто темнеет, а в ушах моих звон.

Этот запах со мной навсегда уж остался.
Берём оперировать тяжёлых двоих.
Один, парень Федя, кричал и пытался
Звать свою маму. Потом, вдруг, притих.

Он ослеп и не видел, что происходит,
Ударом контузило в секунду его.
Смотрю на него, внутри всё колотит.
В ту смену нам было всем нелегко.

Выхожу в коридор, снова я плачу,
К вечеру тихо. Федя живой!
Успокоилась, слёзы свои словно прячу,
Раненых посещаю, вдруг, слышу я вой…

Ночь была тихой. Я осталась в больнице.
На душе тяжко так, брату пишу…
Ему в холодном окопе тоже не спится,
Чтоб живым он остался Бога молю.

Спускаюсь в подвал, здесь все коллеги,
Кто-то уснул, кто-то пишет родным…
Сети почти нет. И слез уже реки,
Как же хочется мира и тёплой весны.

Четвёртый день бойни, истерик и крови,
Вторые сутки в больнице, а будто месяц прошёл…
Каждую секунду принимать людей мы готовы.
Вдруг, звонит мама, шепчу, что всё хорошо.

А у самой по щекам текут слёзы,
«Будь сильной, держись!» - себе говорю.
А завтра весна… Надеюсь, что солнце
Разбудит тёплым лучом. Я верю и жду.

(по рассказам подруги анестезиолога)
2022