Я буду в ауле спать до обеда

Я буду в ауле спать до обеда,
чтоб тётка Рагмеда
сломала орехову ветку
да по ногам.
Пока что мне снится страна
с отарою васильков
и откровения мухи,
звучащие гимнами зла.

И кому его мало?
Тем проще, наверно,
заныкаться. Не идти.
Мы — овечая жизнь
на подступи у ифтара.
И солнца под снегом,
и Каспия взаперти.

И не спится же пастухам,
да в такую рань,
в каракан играя.
Ох ты ж весна моя
стадная, гуртовая,
не засыпай.

Мне снятся карамельки из-за морей
и само море,
люди с подшёрстками горя,
скорбящие на маяк.
Мне снится в Хунзахском ауле
русская мама —
может быть, даже и не моя.

Мне свадьба снится. Чужая.
Все уставились и не говорят,
а я не пойму:
отчего это у вас кошки
гэкают и окают на меня?

Никого не знаю. Не подхожу
типажу слюды.
Неразлагаемость жизни,
лагаемость бомб.
Если май не придёт,
значит, февральский жук
не сумел любить.
Ну, или кто-то из них
тебе точно лжёт.

Перевернусь на живот,
соглашусь на убийственность дня,
потому что мне можно,
потому что мне снится великое небо
и сердце такое большое,
что как будто и впрямь
самых самых человечьих размеров.

А тётка Рагмеда — глупая баба.
Просто не знала,просто не знала,
что смерть,так не подобающе и
не подавающе вида,
куда-то гонит двуногих стрекоз.
Пока в Хунзахском ауле
мне снится как будто сразу весь мир —
и вся его боговитость,
вся мякоть его и кость.