Тишина после боя

Восемьдесят вёсен сменили свой цвет,
Словно письма истлевшего края.
Но у времени срока давности нет,
Если помнит планета земная.

Я не знаю гудящих свинцовых полей,
Взрывов мин и блокадную тьму.
Мой единственный корень из тех журавлей -
Дед, вернувший Победу в страну.

Он прошёл этот страшный, кровавый маршрут,
Где пылала родная земля.
В нём солдаты надежду по крохам несли,
Превращая осколки в поля.

А во мне - его тихий, спокойный прищур,
Его руки и трепет души.
Я храню эту мирную синеву бурь,
Чтобы в мире рождались стрижи.

Пусть я не окопник, не снайпер, не врач,
Не вязала бинты в медсанбат.
Но мой голос звучит сквозь восьмидесятую брешь,
И слова мои - вечный набат.

Я пишу свою жизнь на победной земле,
Что оплачено кровью сполна.
Чтоб цвели тополя в золотой полумгле,
Чтобы кончилась ЭТА война.

11.07.2026    10:07

P.S. Когда меня спрашивают, что такое восемьдесят пять лет Победы, я смотрю на свои руки. Мой воевавший дедушка никогда не рассказывал о фронте. Он просто молча чинил старый радиоприёмник, сажал возле дома яблони и груши, гладил меня по голове своей тяжёлой ладонью. В этой ладони жила вся страна, которую он спас. Я не стояла в окопах под Прохоровкой. Моя высота сегодня - написать эти строки так, чтобы через сто лет кто-то другой, глядя на своё отражение, вспомнил своего солдата. Потому что пока мы переводим их молчание в наши слова - они не погибли. Они просто смотрят на нас с небес, ожидая, когда мы наконец достроим их недостроенный мир.