Монтеки - Капулетти

Бысть как-то раз, что между двух сосед
Случилась брань... И, вроде б, факт житейский:
Эк невидаль: неужто белый свет
Не ведает, чем кончится спор сельский:
Полаются, до праздника ещо
Покосятся друг другу из-под бровок!
Ан нет, тут дело спора далеко пошло…

Не шибко погружаясь в суть размолвок,
Их бабы подключилися к войне!
Припомнили друг другу недостачи…
Козла, что за козу продал сестре…
Траву не кошену… золовку, жившу в сраче…
Та через братца эту новость узнаёт,
Своей обидчице в калитку прокричала,
Что вся её родня давно идёт
В края, где жизнь берёт своё начало.
Естественно, не согласившись с ней
(Ни с направлением, ни с местом назначенья),
К конфликту подключились кровью всей.
Не стали дожидаться приглашенья
Их оппоненты… В общем дело: млад и сед
Плетут теперь друг дружку яро сети.

По истеченьи небольшого срока лет
Их поделивши на «Монтеки – Капулетти»,
Народ о том былины стал слагать,
Которыми участники событий
Дивились, но пытались не мешать:
Кому ж не льстит в глазах потомков слыти
Легендой лет минувших…
                Их прошло
Не мало… И недавно на погосте,
Среди крестов, что установлены давно,
Вдруг увидали пожилую даму с тростью.

Деревня хоть о тысячи дворах:
Укрыться можно только в бане тазом!
Во клюве, под крылами, на хвостах
Летят передовицы всем и разом!

Известно вот что: «дама с «ранней» в шесть.
Была в гостинице на трассе - рядом линия…
Об возрасте – там по лицу не счесть,
Зовут её по имени Аксинья.
Ни с кем из наших речи не вела,
С приезжими? Да тоже не водилась,
С утра на кладбище (не близко) побрела,
Так вот, у двух крестов остановилась…
Стояла минут двадцать с тем  и с тем,
Ещё чуток средь прочих побродила,
В гостиницу вернулась где-то в семь…
И на «последней» в город  укатила»…

Лишенный дымки городских сует,
Глаз деревенский зорок, чист и меток!
В покрове мистик, таинств древних лет,
Завидный был бы шпик любых разведок!

И покатился тихо по полу клубок,
Сперва спокойно, через сени в двор да с горки!
Аксинья… Уж не та ли, что в Острог
С деревни съехала, оттуда на Озёрки,
А там уж след её простыл… А что ж она?...
А чьи могилки девка тайно посещает?…
(Да, так бывает: коли девкою ушла –
Хоть век пройдёт, а бабкою не станет?).

Питался летним часом зимний день.
Но только сходит Солнышко с зенита,
На лавку бросит куст сирени тень,
И зала совещания открыта!

И вспомнили девицу, что была
Из сирот, не из местных, а с приезжих,
В общаге на краю села жила,
Слыла красавицей (ну, тянет всех на свежих),
Работала на ферме, где тогда
Монтеки-Капулетти разругались…
«Постойте, у какого там креста
Вы говорите женщина топталась?»…

На очной ставке все, кто выйти смог!
Вот дед Монтеки – рюмочка налита,
Могилка Капулетти через лог,
И та вниманьем дамы не забыта…

Основа тривиальных кинолент:
С древнейшими законами своими
О трёх углах простейший элемент.
Но если в двух углах концы тупыми
Окажутся – тут бед не миновать!
Простите мне, коль строки будут резки:
Не стоит треугольники вставлять
В места, где Бог определил отрезки.

Мешала озаренью тишина…
Что делать - на Руси так поминают.
Покойных память правды лишена,
Пусть и наивно, но тем им грехи прощают.
И, глядя на кресты, о чём народ
Раздумывал – не трудно догадаться:
Нелепица какая: род на род
За блудный грех дедов решил подраться?!
А ведь как просто было б этот срам
С любовью бабской да с открытым сердцем
Решить, проехав прямо «по мордам
Тем кобелиным» мокрым полотенцем!