Поминки без грима или под каким углом смотреть...

       Виталий Степанович ушёл из жизни так же, как и жил - громко, внезапно и оставив после себя лёгкий запах перегара и незавершённый скандал с соседями. При жизни он был человеком монументального деструктивного таланта. Виталий дрался с неодушевленными предметами, пил с размахом дореволюционного гусара и изъяснялся исключительно многоэтажным матом, в котором обычные слова служили редкими знаками препинания. И это был человек с высшим образованием. Как он дошёл до такой жизни, было известно лишь ему одному... Однако у его супруги, Ольги, был свой взгляд на этот непрекращающийся перформанс. Пока подруги сочувственно цокали языками, Ольга строчила диссертацию, о чём будет рассказано ниже.

       Виталий сам того не ведая, стал её главным научным спонсором, живым тренажёром и бессрочным полигоном для испытания психотерапевтических методик. Благодаря мужу Ольга освоила: Кризисную психологию - за секунду определяла фазу агрессии по звуку поворота ключа в замке. Семейную системную терапию - научилась выстраивать жёсткие личные границы, забаррикадировавшись в спальне. Психоанализ - легко раскладывала трёхэтажный мат Виталия на латентные детские травмы и страх отвержения.

       Дети, созерцая этот вечный праздник жизни, росли существами невероятно адаптированными. Когда пятилетний сынишка заявлял: - Мама, папа снова трансформирует реальность в коридоре, - Ольга не плакала. Она брала сковородку, вздыхала и отвечала: - Отлично, сынок. Иди повтори английский, пока папа занят деконструкцией вешалки.
       Высшее образование, пылившееся в загашнике, долго казалось Ольге самой бесполезной инвестицией молодости. Ну кому, скажите на милость, в спальном районе между пивнушкой и шиномонтажом нужны теории Выготского и типология личностей по Юнгу? Оказалось - нужны ей самой. В один из серых ноябрьских вечеров, когда Виталий особенно изощрённо материл телевизор за проигрыш сборной, Ольга вдруг замерла. Она посмотрела на мужа не как уставшая баба, а как дипломированный специалист.
       - Батюшка мой, - осенило её.
       - Да это же классический демонстративный психопат в стадии декомпенсации! Живое наглядное пособие! Нам же на третьем курсе про таких профессор рассказывал, только у профессора слайды были блеклые, а у меня тут - 3D-анимация со звуковыми эффектами.
       С этого дня в доме Ольги началась наука. Она достала тетради, отряхнула диплом и начала записывать. Каждая пьяная выходка Виталика аккуратно кодировалась как "кейс №14", а каждый его кулачный выпад в сторону соседа - как "деструктивная попытка социализации". Когда Виталий орал, Ольга мягко кивала и делала пометки в блокноте. Это бесило его ещё больше, но сделать он ничего не мог - против научного подхода кулаки бессильны.

       Надо сказать, что Ольга никогда не производила впечатления замученной бытом женщины. Даже в те времена, когда её трудовая книжка напоминала географический атлас, а в кармане звенели последние монеты, она ухитрялась выглядеть так, словно только что сошла с обложки журнала - ну, или хотя бы сбежала со свидания с миллионером. Природа щедро одарила её той редкой, живой симпатичностью, которую не способны испортить ни ночные бдения, ни какая-либо трудная и неинтересная работа. У неё были смеющиеся глаза цвета крепкого чая, фигура хоть и не идеальная, но видная и потрясающие волосы, которые укладывались в причёску, вопреки любому уровню влажности.
       Мужчины сворачивали шеи, когда Ольга просто шла за хлебом. Свист вслед от проезжающих строителей, галантные поклоны от интеллигентных пенсионеров и внезапные букеты от робких коллег были естественным фоном её жизни. Виталий на этом фоне выглядел ходячим недоразумением и объектом всеобщей зависти. Соседи по гаражам искренне не понимали, за какие такие кармические заслуги этому вечно нетрезвому скандалисту досталась такая роскошная женщина. Настоящие мужчины в костюмах и на хороших машинах регулярно пытались "спасти" Ольгу из этого семейного ада.

       Один из них, импозантный владелец сети автосервисов по имени Эдуард, как-то подкараулил её у подъезда с огромным букетом роз и решительным намерением увезти в лучшую жизнь.
       - Оля, ну посмотри на себя! - горячо убеждал Эдуард, преграждая ей путь своим широким плечом.
       - Ты же богиня. Зачем ты тратишь молодость на это ничтожество? Он же пьёт, дерётся, связать двух слов не может! Поехали со мной, я куплю тебе весь мир.
 
       Ольга аккуратно приняла розы, вдохнула их аромат и ослепительно улыбнулась. Мужчина уже мысленно праздновал победу, но Ольга включила свой фирменный режим дипломированного аналитика.
       - Эдуард, вы прекрасны, - мягко сказала она.
       - Но вы предлагаете мне скучную, предсказуемую зону комфорта. А Виталий... Виталий - это мой персональный тренажёрный зал для духа. Кто ещё, скажите на милость, будет бесплатно обеспечивать мне такой уровень адреналина, тренировать мою выдержку и подкидывать материал для изучения пограничных состояний психики? С вами я обленюсь и потеряю квалификацию. А с ним я расту как специалист каждый день. Эдуард растерянно моргнул. Он был готов бороться с соперником-мужчиной, но бороться с научно-исследовательским интересом женщины к собственному мужу-алкашу его жизнь не учила.
       - Ты сумасшедшая... -  прошептал он с благоговением и страхом.
       - Нет, Эдуард. Я просто прохожу интернатуру, - подмигнула Ольга и пошла варить детям борщ.

      Дети, глядя на такую маму, тоже перестали бояться выходок папы. Они начали выставлять ему "оценки за артистизм" из-за дивана, превратив семейный ад в весёлое интерактивное шоу. Именно этот бэкграунд - с нехваткой денег, двумя детьми на руках и вечно бухим "музом" - сделал Ольгу тем психологом, к которому сейчас выстраивалась очередь на полгода вперёд. Она не читала лекции по красивым книжкам. Она знала жизнь с самого её немытого низа...

      Её частная практика процветала. Когда к Ольге приходили клиентки и плакали, что муж "холоден и не дарит цветы", Ольга тепло улыбалась. Она вспоминала, как вчера ловила по кухне летящую чугунную сковороду, и выдавала клиенткам терапевтический инсайт такой мощности, что те уходили исцелёнными прямо с первого сеанса. Виталий обеспечил жене безупречную профдеформацию: её невозможно было удивить, испугать или вывести из себя. Она была спокойна, как сфинкс, и богата, как топ-менеджер корпорации.

      Виталий, конечно, дико ревновал. Его пьяные скандалы часто вспыхивали именно на почве того, что жена "опять вырядилась" и "слишком красиво улыбнулась соседу". Он пытался контролировать её, запрещать, матерился с удвоенной силой, но Ольга лишь поправляла безупречный макияж и смотрела на него с лёгким прищуром исследователя, изучающего забавные повадки редкого примата. Её красота и лоск были её главным щитом: Виталий подсознательно робел перед её ухоженностью. Он мог разбить кулаком стену, но ни разу не посмел поднять руку на женщину, которая пахла дорогой французской парфюмерией и смотрела на него сверху вниз с ироничной улыбкой королевы...

      И вот, Виталия Степановича не стало. На поминках в полумраке кафе "Осень" собрались немногочисленные родственники. Все ждали от Ольги традиционного перформанса: слёз, заламывания рук или хотя бы скорбного молчания. Присутствующие заготовили дежурные фразы про "какого человека потеряли" и "держись, дорогая". Ольга сидела во главе стола в элегантном тёмно-синем платье (чёрный ей никогда не шёл). Она искренне пыталась изобразить глубокую скорбь: честно сдвигала брови к переносице, вспоминала грустные фильмы... Но мимические мышцы, годами тренированные техниками осознанности, отказывались подчиняться. На лице Ольги упрямо проступало выражение глубокого, всеобъемлющего облегчения. Такое бывает у студентов после сдачи сложнейшего госэкзамена или у альпинистов, спустившихся с Эвереста.
      - Оленька, как же ты теперь одна? - запричитала тётя Люба, потянувшись за пирожком.
      - Такой мужик был... видный...с характером...
      
      Ольга посмотрела на тётю Любу взглядом умудренного опытом психиатра, принимающего тяжёлого пациента.
      - Вы правы, Любовь Петровна, - ровным, бархатным голосом терапевта ответила Ольга.
      - Виталий был уникальным катализатором моих внутренних ресурсов. Его уход - это серьёзный экзистенциальный вызов. Я чувствую... завершенность гештальта.

      Родственники за столом замерли с вилками в руках. Никто ничего не понял, но звуки "гештальт" и "катализатор" в контексте покойного Виталия, который из иностранных слов знал только названия марок пива, водки и дешёвого вина, прозвучали почти как отпевание.
      - Ты бы хоть поплакала, Оля, грех ведь, - тихо шепнула кузина.
      - Люди же смотрят. Подумают, что не любила.

      Ольга вздохнула, пригубила сухого белого и посмотрела на портрет мужа с траурной лентой. Виталий глядел с фотографии со своим фирменным прищуром, словно оценивал, насколько прочен несущий кирпич в стене кафе.
      - Спасибо тебе, Виталик, - подумала Ольга.
      - За квартиру в центре, за детей и за то, что на следующей неделе я беру группу по управлению гневом. Методички, написанной с тебя, мне хватит ещё на десять лет вперед. Покойся с миром. Ты отработал свой контракт на сто процентов.

      Она повернулась к гостям, мягко улыбнулась своей самой дорогой "клиентской" улыбкой и громко произнесла: - Давайте выпьем за то, чтобы каждый из нас нашёл в этой жизни своё истинное призвание. Так, как помог мне найти его Виталий. Родственники покорно выпили.
       Жалеть Ольгу больше никто не решался. Всем вдруг показалось, что это не поминки, а презентация её новой книги по психологии, которая обречена на грандиозный успех.

       После поминок Ольга вернулась в квартиру. Дети, уже взрослые, понимающие всё без слов, деликатно уехали ночевать к друзьям, оставив мать наедине с её новой реальностью. Впервые за двадцать пять лет в комнатах стояла оглушительная, хрустальная тишина. Не хлопала входная дверь, не громыхали падающие в прихожей ботинки, и никто не пытался доказать телевизору свою геополитическую правоту с помощью отборного мата. Ольга прошла на кухню, сбросила туфли на шпильке и налила себе бокал хорошего вина.
       На тумбочке в коридоре лежал её блокнот, исписанный тезисами для будущей книги. Рядом вибрировал телефон - трое респектабельных мужчин, включая давнего поклонника Эдуарда, уже активизировались в мессенджерах, соревнуясь в деликатности соболезнований и ненавязчиво предлагая "помощь в этот тяжелый час". Ольга посмотрела на экран, улыбнулась своей самой красивой, обворожительной улыбкой и выключила звук.

       Специалист внутри неё понимал: спешить некуда. Мужчины никуда не денутся, клиенты - тем более, а диплом психолога наконец-то можно использовать не для выживания, а для удовольствия. Ведь Виталий обеспечил ей практику, а она обеспечила ему бессмертие в своих научных трудах. В конце концов, хорошего тренажёра должно быть жалко только в одном случае - если вы так и не научились на нём качать мышцы. А Ольга научилась. И теперь была абсолютно готова к выходу в открытый космос...