Будни писателей 2

I. ЭНДЕКАСИЛЛАБ ОПТИМИТИЧЕСКИЙ­

Эндекасиллабы — это значит Ренессанс:
На лужайке стол, поэт со ржавой пишмашинкой
Смотрит, как танцует в хороводе его Нинка
И с других пастушек всё не сводит жадных глаз.

Что же до Шекспира (и до Данте, и других),
Может, их и не было никогда на свете.
Нам не это важно. Важно, что сейчас в сонете
Их следы остались… Да, вообще, -- не только их!

Эндекасиллабы — это старомодный мир
Трепетной Авсонии, и нежной, и красивой.
Кто сонет терпеть не может — сноб, увы, спесивый;

Кто не любит эндекасиллабы — тот воистину упырь.
(Да, я знаю, в жизни много этих упырей и снобов…
Всё же к звукам авсонийским*) мы любовь храним до гроба!)

II. ЭНДЕКАСИЛЛАБ ПЕССИМИСТИЧЕСКИЙ

Древний Рим. Проперций пишет гендекасиллаб,
Но айфон завис, и строчки толком не родятся.
«А, какая разница, -- не надо и стараться,
Всё равно получится про пьянки... иль про баб».

Впрочем, гендекасиллабы — это всё же не
То, что много позже Дант строчил в своём планшете.
Сновиденное, явившееся нам в его сонете,
Называлось -- «эндекасиллабом»! Через «Э»!

Что же стало с сим прекрасным образцом стихов теперь?
Вроде кто-то надрывается ещё, -- он даже пишет,
Только критики его потуг не видят и не слышат.

Наш поэт, собой доволен, шлёт других на букву «х*рь»…
Но действительность жестока -- вышел эндекасиллаб из моды,
И не поклоняются ему уже народы! 

III. ЭНДЕКАСИЛЛАБ УМЕРЕННО-САРКАСТИЧЕСКИЙ

­Эндекасиллабы пишутся с трудом;
Данте грубо хмыкает в своём Аду, читая,
Что я накропал сейчас; ведь он прекрасно знает --
Лирика есть лирика, «но это ж не о том!»

Чехов, успокоенный, бл… ин, простотой пути,
Жизнью тихой, грязной,
                беспросветною рутиной,
Навсегда сонеты мне велел забросить («Длинно!»)
И на одностишья, как Вишневский, перейти.

Что же, буду как Дешан. Кто помнит-то вообще,
Что существовал такой (а звался он Эсташем)?
Муза пламенной сатиры была его крашем,

Он ходил в шелку и бархате (а также весь во вше :-) ),
Про любовь к деньгам писал, и чем это опасно.
Значит, для меня не худший выбор. Вроде ясно.

Если ж кто-то против, — ой, ребят, дерзите вы вотще...

IV. НЕ-СОВСЕМ-ЭНДЕКАСИЛЛАБ

-- Пишу размером «Онегина» строгим, --
Вещает Дант, терцины сочиняя;
Шутка его понятна лишь немногим,
И Пушкин завидует, то-жь локти кусая.

-- А я, -- говорит, -- всё так… Эндекасиллабом!
Балуюсь, значит — вроде как Некрасов. --
Дант офигел: «Слышал я про Николая!..
Так и он что, тоже? Ну ваще, классно!»

Некрасов же слагает пятистопным ямбом,
Вдали как от Пушкина, так, в принципе, и от Данта,
В стиле Семена Липкина (ух, ядрить его маму!)
Восточные газеллы и касыды… Так-то!

Никто не указ хорошему поэту:
Творит, что хотит, аще в пику всему свету...

----------------------

*) Авсонийский = итальянский