Матушке. О доме, о вишнях, о боли

О родная, милая, любимая матушка.
Над твоим домом сгустился тяжёлый мрак .
У меня не хватает сил его убрать.
Твой сын, которого ты так любила,
В конец утратил всё, что было в нём человеческим.
Я не узнаю его. И это страшнее всего.

Вишни твои стоят стеной
Защищают твой любимый дом,
Как верные стражи, как живые стены.
Солнце ласкает их нежный лик,
Петли ветвей как в танце, в миг,
Как будто они всё ещё помнят твои руки.

Ягоды  как звёзды в ночи,
Шлют тебе, моя любимая,
Сердечный привет.
Они краснеют от боли и любви,
Как и моё сердце, которое не умеет молчать.

Ветер шепчет сказки, унося ввысь,
Но он не может унести эту тяжесть.
Старый твой забор я перекрасила
В голубой цвет как небо над Динской,
Чтобы ты лучше видела его с небес.
Чтобы ты знала: я помню, я берегу, я не отдаю.

Но твой сын... он украл твой дом.
Взломал замки на новых дверях,
Запустил чужих людей.
Я помню, как ты страдала,
Когда на выходные из Динской
Увидела в своём доме чужих подлецов.
Ты не кричала. Ты молчала.
И это молчание страшнее любого крика.

И как же я тебя сейчас понимаю
У меня от боли поднимается давление за 200.
Сердце стучит, как молот,
А в голове только один вопрос:
«Как можно так с матерью? Как можно так с домом?»

Только вишни молчат.
Низко голову склонили
И вместе со мной плачут.
Их слёзы  как капли росы на рассвете,
Их слёзы  как мои, горькие, солёные.

Помоги мне, родная.
Дай мне сил вернуть твоё украденное
Твоим же сыном.
Дай мне сил не сломаться.
Дай мне сил не ненавидеть,
Но и не простить то, что нельзя простить.

Я знаю, ты с небес видишь всё.
Ты видишь, как я стою у этого забора,
Как глажу вишнёвые стволы,
Как шепчу: «Мама, я не отдам».
Ты слышишь меня, правда?

Помоги мне.
Не словом ,силой.
Не чудом , светом.
Чтобы я смогла сделать то,
Что должна сделать.
Ради тебя. Ради дома. Ради вишен.
Ради той правды, которую нельзя украсть.