Прими и не отрицай

Белая Ворона большого города,
Сидящая за богатым столом,
Глотает кости с неведомого голода,
Посыпанные белым порошком.

Желтый Орел высокомерный —
Индивидуальность нации:
Кривой, горбатый и надменный,
Вселенской холодной прострации.

Красный Воробей, пугающий, —
Метка яркая улицы серой.
Он бесстрашный, оком карающий
И заливающий красной пеной.

Синий Скворец на крыше дома,
С хитростью прищурившись,
Голосит с ударами грома,
Приседая и нахохлившись.

Зелёная Ласточка мирная,
Не летает, крылья расправив,
В траве скрывается верная,
Сопротивление возглавив.

Чёрная Чайка без индивидуальности
Подходит к подъезду к ночи.
Это просто тугие формальности —
Сегодня кого-то кончат.

Простите, если сильно замаскировал то, что хотел сказать. Не хочу менять этот  стих, просто напишу своё виденье. Всё меняется в этом мире сейчас так, но будет по-другому, и я знаю, что будет лучше.
 
верьте в Себя, верьте в Семью, верьте в свою Страну , в свою Родину.

Белая ворона это Элита. Она белая — значит, чужая, не своя. Но сидит за богатым столом рядом с людьми которые управляют страной: вот и вся нелегитимность при власти. Белый тут не про чистоту, он про фасад, про маскировку. А «белый порошок» — чтобы не оставалось иллюзий: за фасадом — теневые схемы, зависимость, пустота.

Жёлтый орёл. Орёл — это власть по определению: высота, сила, взгляд сверху. Но я делаю его «кривым, горбатым» — чтобы показать, как сила становится уродливой, надменной и пустой. Жёлтый — это показной блеск, витрина, за которой нет дела. Он «хозяин пустых пространств»: вроде всё под контролем, а на деле — одна тишина.

Красный воробей. Воробей это силовые структуры — массовый, привычный, почти незаметный, пока не станет опасным. Красный — цвет тревоги и запрета: он не про справедливость, он про подавление. «Заливает красной пеной» — жёстко, без пафоса: это про грубую силу, которая действует, чтобы было страшно.

Синий скворец. Скворец подражает, пропаганда  — вот и вся его суть: он не несёт правду, он повторяет то, что нужно, и делает это громко. Синий — это холод, расчёт, отстранённость: не эмоции, а технология влияния. Он «голосит с ударами грома», чтобы заглушить все остальные голоса и навязать нужную картину.

Зелёная ласточка люди. Ласточка — это про полёт, про свободу, ей положено быть в небе. Я оставляю её в траве не потому, что она не может взлететь, а потому, что сознательно не улетает: она держит землю, не бросает свой дом. Зелёный — цвет жизни и укоренённости. Её сопротивление — не в крике, а в тихом выборе: остаться, когда всё рушится.

Чёрная чайка. каратели Это прямая отсылка к тем самым чёрным машинам, что приезжали по ночам и забирали людей. Чайка тут не как птица, а как тень этой машины: без лица, без имени, просто функция. Чёрный — это безличность, тень, финал: не человек решает, а система, где ты — строчка в протоколе. Фраза «сегодня кого-то кончат» нарочно сухая, почти канцелярская: это не драма, это рутина системы.

Цвета у меня — не украшение, а смысловые маркеры: белый как фасад, жёлтый как показной блеск, красный как угроза, синий как холодный расчёт, зелёный как жизнь и верность месту, чёрный как неизбежность.

В этом и весь смысл: город как механизм ролей, где давление задаёт правила, а тихий выбор ласточки — единственная форма сопротивления, которая остаётся человеку.