Сибирский мороз

Сказал мне однажды из Питера мальчик,
Что влажность речная сурова зимой,
А ветер с Невы даже нас, сибирячек,
При «минус пятнадцати» точно проймёт.

Я бровь почесала. Да как же ты, милый,
Себе представляешь сибирский январь?
У нас даже снег каменеет, как глыба,
Сквозь лёд до весны не видать тротуар.

У нас тоже реки. Над Томью клубится
На пар столь похожий морозный туман.
За дымкой не видно деревья и лица,
Лишь фары машин различаю едва.

Идти тяжело. Я в трёх кофтах и шубе,
Штаны-горнолыжки забавно шуршат.
Спасенье для ног — это тёплые угги,
Но руки и в варежках прячу в кулак.

Очки индевеют. Иду я на память,
До глаз палантин натянув шерстяной.
Дыхание капли на ткани оставит,
А воздух окрасит её белизной.

Машины здесь глохнут. Ещё телефоны
Не вовремя гаснут. И рвётся труба.
Подошва ботинок растрескаться может,
А школьники месяц сидят по домам.

Ты знаешь, что это: не чувствуя пальцев,
Держать их, сквозь боль, под горячей водой?
Ты знаешь, что кожа кусочками слазит,
Коль вышел из дома с открытым лицом?

Запомни,
Сибирский мороз — это зверь, а не холод,
Он жжёт, и кусает, и колет иглой.
Надеюсь, что в Питере всё же изволят
«Полтинники» наши не мерить собой.