Человек-летучая мышь финал

Часть пятая — Торговля страхом.

О Скотте Питнике и его летучих мышах Ганин не знал. Зато ему была известна история эмблемы ГРУ — летучая мышь на фоне глобуса, которую придумал журналист, служивший в конце 80-х в спецназе Северного флота.
С этой эмблемой, наштампованной на комбинезоны всей группы, североморцы выступили на соревновании спецназа в Эстонии. Это был их  дебют в подобных состязаниях, но группа выступила успешно, и эмблему сочли добрым знаком. Через несколько лет командир группы, уже в чине контр-адмирала, с лучшей частью группы осуществлял личную охрану президента, а эмблема стала  символом всей структуры ГРУ.
Вообще, в символике разных подразделениях в 90-х любили устраивать «зверинец» —  скорпионы, пантеры. Этот первобытный тотемизм был похож на Лизину страсть к собакам — компенсация страха и незащищённости.
Однако девяностые остались позади, зверств поубавилось, всех этих утюгов киношных, заливаний в бетон.
Мелкие игроки отсеялись ещё в кризис 98-го. Часть крупных, с особо одиозным прошлым, уехали из страны; и даже тот самый английский пансион, с которого началась эта история, снова стал обычным детсадом. В нефтегазовой, попиленной в годы дикой приватизации на десятки компаний, настало время собирать камни.
Тем не менее, стрелять не перестали, громкие убийства то и дело давали пищу журналистам, в связи с чем и проект Станислава Ганина, после первого блина комом, имел своё продолжение.
Летом Слава отвёз Лизу в Ташкент, а сам вернулся в Москву. 
Школа боевых искусств продолжала работать. Джамиль по древней азиатской традиции подтянул к этому делу своих земляков из сослуживцев, но сама по себе затея для Ганина уже ничего не решала.
Продавать искусство для него теперь казалось блажью.
Он — будущий отец семейства, и его баронмюнхгаузеновские амбиции росли день ото дня.
Торговля страхом в Москве шла полным ходом. На этот рынок стремились, как бывшие военные, так и криминальные авторитеты. Последние, к слову, довольно быстро утилизировали сами себя – тоже своего рода профдеформация. Одного такого застрелили из пистолета ТТ у подъезда дома. Числившийся рядовым ЧОПовцем, на самом деле тот оказался хозяином довольно известной охранной конторы. Но для Ганина все эти персонажи были «ростом по колено».
Ганин уже мнил себя Дзеами Мотокиё в своём ремесле. Он держал уровень, в рекламе не нуждался, новые контракты получал через связи в Кремле, где на постах немало бывших спецназовцев. Клиенты — крупные предприниматели.

Есть такая поговорка: друг познаётся в беде. Но ещё больше друг познаётся в успехе.
Через год Ганин с женой и дочкой жил в небольшом коттедже, по двору которого бегала молодая полукровка (помесь овчарки с волком). Динку оставили на попечение одного парня по прозвищу Тротилкин. Тротилкин был химиком, закончил аспирантуру и готовился к защите кандидатской, работал в лаборатории института и поставлял Славе вещества для его первого набора курсантов.
Но все эти события постепенно, не то чтобы забывались, а выветривались из сознания Ганина.
Только однажды Ганин прислал старомодное бумажное письмо Синициной, с вложенными фотографиями  годовалой дочки и Лизы в ковбойском костюме на фоне Эйфелевой башни.
Синицина не стала заморачиваться с ответной писаниной, просто набрала номер и поздравила Славу по телефону с очаровательной дочкой.
Десять следующих лет все оставались при своих баранах. Можно было бы считать, что всё завершилось вполне благополучно.
Только весной, в конце марта, Ирина с удивлением увидела высветившийся номер телефона Ганина. Из трубки прозвучал голос Лизы:
«Славы больше нет с нами. Его вчера застрелили. Тебе первой сообщаю».

(вероятный и упрощённый конец истории.
На самом деле всё было не так.
Ганин был в финале убит, но не пулей,
а той породой людей из четвёртой части,
именуемой быдлом.
Но раз читатель жаждет крови, заскучал от мирного развития событий,
любовь ему не интересна, мир ему не интересен - интересна борьба за мир,
то вот вам кровь - и в повести, и в реальности.)

*Версия финала для женской части читательской аудитории следует..).