Мамочка любимая, мамочка, прости,

Мамочка любимая, прости,
Как же я ломал всё на пути.
Сильно наступал тебе на рёбра,
Думал, сила — главное, не зная, что добро.

Разум уносило в шторм и ненастье,
Я крушил всё, счастье теряя.
Дверь, стёкла, посуда летели в ход,
Боль казалась мне единственный тон.

Ты посмотрела в глаза мне тихо,
Прочитала стих, что писала мне.
Я слушал, поникнув, поняв, я глупец,
Вся дурь рассыпалась, как старый леденец.

Ты сказала без упрёков, без обид:
«Я, сынок, была всегда с тобой, гляди.
Пока живу — я останусь мамой,
Ни криком, ни ударом не сломать меня».

«Милый мой, ты меня не перегнёшь,
Я стою, как столб бетонный, ты поймёшь.
Ты себя ломаешь, но дух закалишь,
С годами по часам это осознаешь и оценишь».

Хотелось, чтоб пробил тот час,
Чтоб кукушка крикнула: «Летим!».
Но вижу, как тяжело тебе было, родная,
Мир рвал на части, но ты не сгорела.

Как броня ты стала крепкой, тихой,
Всё стерпела, оставшись родной.
Каждый удар, кулак был не про месть,
А про то, чтоб встал и сделал шаг.

Чтоб пробивался сквозь ветер и года,
Чтобы ответственность принял навсегда.
Вот такой я, сын, многое поняв,
Передаю привет, мам.