На берегу забытой реки...

Я сижу у реки давно.
Сколько? Не скажу никогда.
Вижу я в отраженье гумно —
В той реке умерла вся вода.

Вижу месяц, висящий давно.
Сколько? Тоже не знаю.
Приглашают, зовут в окно,
Я не слышу, мимо еду в трамвае.

Звёзды рассыпаны в небе:
Там Медведица, тут Посейдон.
На рассыпчатом белом снеге
Я рисую комет миллион.

Вижу себя в отражении реки:
Те же чёрные волосы.
Больше стали ноги, да и руки,
И глаза словно лотосы.

Вижу только глаза.
В них смотрю и в себя проникаю.
Щупальца тьмы, будто лоза…
Давно я уже не летаю?

Вид измученный в отражении,
Будто бы по колено в грязи.
Что же так, в отвержении,
Делал я, щадя всех других?

Я сижу на тяжёлом камне —
Он охранник, заступник мой.
Хотелось бы думать, что мы равны.
К чёрту исповедь, надежду долой.

Вижу ноги свои босые,
Под ногами — круги.
Я словно в каком-то жестоком фильме.
Только не знаю, кто здесь враги.

Последний раз на себя взгляну.
Капля вниз — сразу белая грань.
А точно я всё смогу?
Это последняя моя дань.



Сидит мальчишка у реки давно.
Сколько? Он не ответит.
Он видит там только одно —
Одеяние при лунном свете.

Белое, светлой мученицы
Или мученика — он не знает.
То, наверное, был славным лучником,
Что жизнь свою отдал, за что не признают.

Видит мальчик у реки давно.
Сколько? Сам ответ не знает.
Всё то же видно там — гумно,
Всё тот же камень охраняет.

Он видел всё — не в отражении,
А на живую, на лицо,
Как тот, в проклятом окружении,
Под реку мигом вниз пошёл.