Бывший 140

Пять лет назад в алтайской стороне,
Где снег пушист и ветер свеж до дрожи,
Дарья на сто сороковом коне
Вела трамвай по утренней пороше.

Проснулся Бийск. Визжат на льду тормоза,
Знакомый взят привычный поворот.
За лобовым стеклом блестит слеза —
Так быстро тает этот хрупкий лёд.

Контроллер в пол — уверенной рукой,
И старый кузов вздрагивал натужно.
Спешил народ с окраины домой,
А для неё всё это было нужно.

Он был не просто красный номерок,
Не рядовой маршрутный тихоход.
Сто сорок первый — лучший тех дорог,
Что знал свой город вдоль и поперёк.

Характер свой у каждой той души:
То цепь замкнёт, а то контакт отбросит.
Но Дашу вёл он трепетно, в тиши,
По ледяной, укатанной колосе.

Своим дружком считала старика,
Царапины латая после ветра.
Теперь её ведёт вперёд рука
За новым пультом молодого метра.

Сегодня память чертит виражи,
Смывая глянец суетного дня.
— Эх, где-то ты теперь? Скажи, скажи... —
Она вздохнёт, ресницы опустив.

Как жаль, что списан славный ветеран,
Давно ушёл под пресс, в утиль-сырье.
Но сквозь стекло текущих панорам
Тот самый стук звучит в самом её.

Пусть сгнил металл, сменил завод маршрут,
И время мчит быстрее перегрузок...
Но эти годы больше не умрут
В душе водителя из зимних блузок.

И пусть сейчас дела идут не так,
И давит грудь знакомая усталость,
Прикрыв глаза, замедлит Дарья шаг:
Ей снова восемнадцать показалось.