Мой дед

Дед был еврей с Екатеринослава,
В Москву сбежавший от погрома.
Он был портной вполне исправный
И принят был везде, как дома.

В Москве обжился, огляделся,
Определился с конъюнктурой,
И отогрелся, и отъелся,
И обзавелся клиентурой.

Трудился много и умело,
Порою просто на износ.
И двух еще детишек сделал
В придачу к паре, что привез.

Он был трудящимся евреем,
Обучен был кроить и шить.
Машинкой Зингера владея,
Он мог семейство прокормить.

Не лез в политику и споры,
Хотя с бабусею порой
Такие разгорались ссоры,
Что слышно было на Тверской.

Шумела, в основном, бабуся,
А дед негромко возражал.
Не то чтоб он особо трусил, -
Но бабу Фаню уважал.

И я, чем старше, тем все боле
В нем узнаю свои черты:
Покорность пред чужою волей,
И непослушные мечты,

Любовь к работе мелкой, трудной,
Что в юстировке так нужна.
Дар методичности занудной,
Где добросовестность важна.

И кстати, чтобы не забыть, -
Мне дар портновский передался.
Он сплошь и рядом проявлялся
Коль надо что-нибудь подшить!