Служивый. Залёт 8

Первое увольнение и предпоследний новый год.

Ну что тут скажешь?! Семеро одного не ждут, или гусь свинье не товарищ, а может кто старое забудет, тому глаз вон! В любом случае караван идёт- собаки лают. Как вы уже поняли служба в Советской армии сопровождалась славными событиями и долгожданными надеждами. Каждый воин как патрон в обойме заряжен и всегда готов сделать выстрел, вот только курок- это воля случая, а палец– это судьбоносное решение. Отбросив в сторону «Достоевщину» заблаговременно скажу, что все мы не гении, даже не идеальные сопровожатые своих собственных идей, в силу возраста и бешеного ритма молодой и на тот момент безвременно подаренной нам жизни.
Мы духи ШМС и судьба дала нам великую возможность остаться людьми и верно послужить своей Родине. За пару недель мы привыкли к режиму и распорядку дня, более- менее пообтёрлись в казарме и воинской части. Грустить было некогда, все понимали, что после карантина станет полегче, а до конца карантина ещё дней десять. Присягу ждали и готовились к ней.
И вот настал этот день! Нас конечно заранее и как положено поставили в известность о предстоящем мероприятии. С самого утра уже витал предпраздничный дух. Ведь за пару дней до того мы получили «парадку» и так же как и с шинелями пришлось повозиться с её правильным обмундированием. В общем к тому времени мы все уже умели шить нитками как белошвейки, а гладить утюгом как мушкетёры фехтовать своими шпагами. Автоматы тоже научились держать красиво в руках и не более того.
В канун наступающего 1989 года, 29 декабря в 9 часов утра начался этот праздник, который ознаменовался двумя главными событиями- мы приняли воинскую присягу и карантин закончился. В какой-то степени это говорило об одном- наш «дембель» неизбежен. Построившись поротно «учебка» перед лицом своих старших товарищей, а это были командиры нашей части, под звуки духового оркестра принимала воинскую присягу. Конечно эти незабываемые часы не передать простыми словами. Всё прошло в соответствии с традициями Советской армии.
После окончания парада прямо с плаца нас повели в столовую… опять вру. Нас сначала распустили покурить и снять шинели, а потом уже мы пошли на праздничный обед. Обед был действительно очень вкусным, а самое вкусное нас всех ждало за забором части в увольнении. Кому фотосалон, кому хинкальная о которой мы уже были наслышаны и конечно же стремились туда попасть. Как мы и предполагали, а точнее как нам говорил фотограф Батоно, мы не смогли сфотографироваться, там было не протолкнуться. Зато в хинкальной было пусто. Там за двумя-тремя столиками сидели мужские компании по 4-5 человек, и в полумраке кабака мы облюбовали стол в центре зала, и этот стол был высоким и без стульев. Нам было интересно постоять, а особенно попить вина и чачи. Начали скромно с пива и хинкалей, но не тут-то было! Из-за соседних столов к нам стали подходить и угощать вином. Многие интересовались откуда мы родом, кто-то говорил о своей службе в СА. В общем там нас встретили как родных и отпускать не собирались. Компания наша была в таком составе: Я, Рома, Олег, Бурлик, Серёга, Пугач, Муха, Ковалена и Ткач. Чуть позже туда же зашли Пиня, Магомед и Кайрат- наши земляки. В хинкальной, как вестники нехорошего появились два старослужащих. Тоже видно навеселе и сразу подошли к нашей компании. Одеты были как «прадедушки» СА, таких мы ещё не видали. У одного был солдатский бушлат с петлицами танкиста, но петлицы не полевые, зелёные, а позолоченные, как на парадках., ремни затёртые и бляхи загнутые в дугу. У самого борзого тельняжка виднелась из-под расстёгнутого х\б. Сапоги грязные у них были в гармошку на каблуках, но их засаленный вид, был неприятным не только нам, но и сидевшим рядом местным грузинам. А запах от них разносился, как от скотобазы. И всё бы ничего, да эти два упыря решили к нам присоединиться и поумничать в нашей компании. Это были два ухаря с «хозроты», один свинарь, а второй скотник из коровника. Оба эти чёрта жили в коровнике у чёрта на куличках. За ними догляда не было и они полупьяные вечно катались на бричке от столовой до свинарника, возя парашу. Потому и воняли и вели себя соответственно. А получив отказ от Серёги, так и вовсе обиделись и пошли к нашему старшине жаловаться. Банкет был в самом разгаре, как вдруг открылась входная дверь и вошёл Муса. А за ним следом вошёл, наш старшина Рыжий и в хинкальной воцарилась гробовая тишина. Разрядил её Ткач рявкнув команду «смирно!». По-моему в этот момент даже местные генацвали перестали говорить. Старшина походкой носорога, прошёл вокруг нашего стола, раздувая ноздри. Лишь стук его неторопливых подков раскалывал тишину на до и после, как в тот самый первый час нашей встречи на плацу, ночью, когда нас привезли и изо всех окон кричали- «духи вешайтесь!» Рыжий конечно всех нас срисовал, а портреты наши в рамках с чёрной полосой поставил в первом отсеке возле тумбочки, чтобы всем было видно и неповадно. Ткач открыл свой скворечник и оттуда вылетела испуганная птичка, которая прочирикала старшине:- Товарищ старшина, разрешите обратиться?! Тот ему: ну, давай, коли не шутишь…?! Ткач:- а может вы с нами по сто грамм, в честь принятия присяги..?! Рыжий:- чтоб завтра весь город говорил о том, что старшина ШМС с духами в хинкальной бухал.!? Короче, старшина нас выдворил из хинкальной и приказал идти в часть, чтобы к вечерней поверке были все на месте. А Муса нам вдогонку нагнал жути про то, что мы ещё и не видели, и якобы то что нас уже завтра ждёт.. Мы вышли и пошли по вечернему городу Тетри-Цкаро в сторону части. По дороге купили вина в магазине и выпили его из горла по кругу. Придя в учебку вовремя, примерно за полчаса до поверки, мы успели переодеться в х\б и сдать парадку в каптёрку.
Как обычно построившись перед вечерней поверкой, стояли молча в ожидании какого-то страшного известия. На поверке присутствовал командир роты ШМС майор Сухов. Рыжий отчеканил подход-отход и встал рядом с Суховым. Комроты сказал:- вольно! Старшина повторил:- вольно! Сухов был в курсе, что наш взвод почти в полсостава бухал в хинкальной. Видимо Рыжий вместе с докладом об этом сразу и накидал план мероприятий по отрезвлению всех духов ШМС. А план был таков:- завтра с подъёма мы все дружно получаем полный боевой комплект и отправляемся в марш-бросок на 10 км.
Поэтому легли спать без подъём- отбоев и сразу вырубились. Поутру всё как нам и обещали случилось и мы выдвинулись в этот нелёгкий путь. Только Ткач и Ковалена ещё понесли пустой железный ящик из-под патронов. Весом он был килограмм 6-7. Так Рыжий решил наказать Ткача и его земляка до кучи. Бежать пришлось по-настоящему, в пути помогали тащить и оружие и ящик и потом этих двух красноармейцев из Краснодарского края. Даже начальник учебки майор Данила прокатился за нами на своём УАЗике, и в конце, вернее в середине маршрута погонял нас в противогазах. После побежали обратно в часть. В общем, в глазах туман, в голове круги, а в ногах мозоли до кровавых портянок. Тогда я понял, что командирам достаётся больше за своих нерадивых подчинённых. Ткач достойно выдержал это испытание, но и к старшине он стал более сдержанным. Мы все были виноват, виноваты потому что мы нарушили устав, выпив спиртное в увольнении. Как говорил Сухов:- пей, но не попадайся!
А завтра Новый 1989 год! Было сказано, что будет праздничный обед в столовой, и такой же ужин, но в учебном корпусе. Времени на подготовку покупки спиртного не было и опыта тоже. Всё же таки мы ещё никуда толком свои носы не совали. Но выпить хоть вина, хоть водки надо! Всё-таки, Новый год как-никак. Время шло быстро и из всех подходящих вариантов, Ткач выбрал поход в военторг, за одеколоном. К вечеру в учебном корпусе было три упаковки на любой вкус и цвет. «Тройной одеколон», «Русский лес» и «Розовая вода». День с утра как говорится начался на расслабоне. Все немного одуревшие от предзнаменования такого праздника и после вчерашнего марш-броска болтались в казарме. Кто чем занимался трудно сказать, но разрешалось даже сидеть на кроватях. Мы как всегда кучковались в умывальнике под табличкой Рыжего «Не курить!» и курили. Обед в столовой был действительно праздничным. Были разносолы и домашние блюда, повара узбеки сильно постарались. Чай, компот, кисель и томатный сок в неограниченном количестве, а главное никто не торопил принимать пищу. Напоровшись как бобики, мы вразвалочку пошли в казарму. Рыжий, Муса и Бульба обедали в офицерской столовой у Лабуса. Был там такой повар из Прибалтики, белобрысый и высокий парень, старше нас призывом на полгода. Одного призыва с Бризом, Азером и Гогией, которые нас везде сопровождали. Скоро наши пацаны познакомились с Лабусом и натоптали дорожку в офицерскую столовую. Забегаю немного вперёд.
Все ждали вечера и новогодней сказки, как в детстве. Подарков никто не ждал и дарить не собирался. Впервые старшина дал духам свою гитару потрынькать и по отсекам полились разноголосые звуки. До меня та гитара так и не дошла. Оказалось, что многие умели, что-то играть и некоторые даже неплохо справлялись. Кто хотел, писал письма домой. К тому времени уже стали приходить не только письма, но и посылки, к тем, кто заехал на неделю- две раньше нас. Эх, почитать бы те письма, что туда, что обратно! Ко мне моё первое письмо пришло 11 января и до конца месяца ещё девять. У меня был, да и есть календарь, где я отмечал красным цветом день получения письма или посылки.
Вечером ШМС отвели в учебный корпус, там в большом зале на втором этаже были накрыты праздничные столы. На столах было полно яств, от которых мы уже отвыкли. Обстановка была празднично торжественной и непринуждённой. Офицеры были слегка подшофе и явно торопились нас поздравить и свалить по своим домам. Так и вышло Примерно в час ночи, мы курсанты ШМС остались в учебном корпусе только с младшими сержантами, которые тоже постарались исчезнуть от греха подальше. Кстати они ещё и не были младшими сержантами, это мы их так авансом называли. Лычки им дадут позже. У Азера на тот момент была одна лычка ефрейтора, но он её сначала не носил. Считалось «западло» быть ефрейтором. В народе говорили:- лучше дочь бл.дь, чем сын ефрейтор. Хотя по уставу ефрейтор- это отличный солдат, так же как старшина- это отличный сержант. И на переподготовку их по гражданке призывали не раньше чем раз в семь лет, а остальных в пять.
Отведав всех этих яств, многим из нас стало нехорошо, так нехорошо, что в туалет выбегали на улицу. Между Учебным корпусом и клубом была роща, и там под каждым деревом сидел солдатик с расстройством желудка. Сидел подолгу и по долгу службы, на морозе в новогоднюю ночь. Вот какую злую шутку сыграли разноплановые продукты в неограниченном количестве после карантина.
За всеми этими событиями я пропустил наверное самое главное. С Новым 1989 годом!
Разведённый одеколон, каким бы цветом он не был, жёлтым, зелёным или розовым, при смешивании с водой один хрен булькает и становится молочно белым. Пить такую гадость я отказался наотрез и впервые за последние годы встретил Новый год на трезвую голову. А скорее всего я не пил одеколон потому, что и так крутило живот, как никогда в жизни.